Балийцы — искусные земледельцы. Эпиграфика начала нашей эры свидетельствует о том, что уже тогда применялась ирригация [Swellengrebel, 1960, с. 17, 18].
Культура балийцев с конца I тысячелетия н. э. испытывала влияние мощной культуры Индии, преимущественно в духовной сфере. Бали, однако, никогда не был колонией Индии и не находился под ее политическим контролем. Индийская культура проникла в Индонезию мирно, через торговцев и проповедников, приглашавшихся феодальными дворами. С начала XIV и до конца XVI в. это влияние было опосредовано яванской культурой. Яванские феодалы и крестьяне переселялись в это время на Бали, переплывая через узкий и мелкий пролив, разделяющий острова. Балийцы, в неустанном труде осваивая достижения этих культур, преобразили свою исконную культуру в нечто до такой степени самобытное и яркое, что Р. Тагор, побывав на Бали в начале нашего столетия, сказал: «Я всюду вижу Индию, но не узнаю ее» (цит. по [Дешпанде, 1984, с. 170]). Балийская религия и мифология вместе с индуизмом образовали некий сплав, в котором под оболочкой индуизма, насыщенного пережитками племенных верований народов Индии, живут анимистические представления и культ предков балийцев. Они до недавнего времени и определяли повседневную жизнь этого народа.
Особенности исторического развития культуры отразились на системе летосчисления балийцев, на их календаре и комплексе календарных праздников, обычаев и обрядов. Говорят, что балийский год состоит преимущественно из праздников — так ярко оформляются там многочисленные обряды, связанные с почитанием разнообразных сил природы. Значительная часть праздников, календарных обычаев и обрядов связана с сельскохозяйственными циклами.
Интересным представляется рассуждение американского искусствоведа С. Лэнсинга, несколько лет прожившего на Бали [Lansing, 1983, с. 52–53]. Он пишет, что балийская циклическая теория времени имеет аналоги у народов, живущих менее чем в 10° от экватора. Согласно этим представлениям, жизнь непрерывна, и «событие» происходит только тогда, когда соприкасаются независимо существующие жизненные циклы. Исследователь полагает, что эти представления лежат в основе балийских календарных систем: лунно-солнечного календаря сака и жреческого календаря вуку (уку). Они сосуществуют одновременно. И кажется, что независимо друг от друга текут дни, отмечаемые по этим календарным системам. Как европейцы боязливо относятся к совпадению 13-го числа и пятницы, так и балийцы особо отмечают дни некоторых совпадений в двух календарях и даже в одном календаре вуку. На эти дни, по представлениям балийцев, приходятся начала больших праздников, или в это время могут происходить события неблагоприятные для людей и окружающей их природы· И в эти дни особенно многочисленны приношения почитаемым здесь божествам, духам предков и злобным силам подземного мира.
Более того, весь ритм жизни балийцев сопряжен с ощущением действия космических сил, которые символически связываются с миром божеств и духов, их мифологией или явлениями окружающей природы. Так, день делится на 17 периодов: галанг кангин — «восток светлеет»; туун сиап — «цыплята спускаются»; эндаг сурья — «восход солнца»; сингит кангин — «солнце поднялось на востоке»; тайег сурья — «солнце в вертикальном положении»; тэнгай — «середина дня»; кали тепет — «время точное»; сингит кайю — «солнце спускается к западу»; лингсир санья — «старые люди»; энгэ сурья — «закат солнца»; санди кала — «стык времени»; санди каон — «соединение зла»; кали санья — «вечер»; зирепан раре — «дети спят»; тенга леменг — «полночь»; дас лема — «светает»; галанг кангин — «восток светлеет». Благоприятным временем суток считается только утро. Это время наиболее активной деятельности людей. Когда же солнце поднимается к зениту, балийцы находятся под крышей; запрещено работать и купаться. Периоды санди кала, санди каон и полночь, по представлению балийцев, — самое опасное время суток, когда действуют злобные духи, особенно опасный из них — Лейак [Howe, 1981, с. 225–226].
Мифологическая модель миропонимания балийцев (как и всех аустронезийцев) основана на утверждении «природного и социокультурного дуализма» [Бандиленко, 1989, с. 180–181]: «верхний» мир (мир божеств) и «нижний» (мир духов, преимущественно недоброжелательных, и необожествленных, т. е. не преданных кремации, предков); левая и правая сторона. В календарных обрядах дуализм проявляется четко. В очистительных ритуалах большую роль играют жрецы — пемангку (общающиеся с «верхним» миром) и сенггуху (связанные с подземно-хтоническим миром).
Они действуют в многочисленных храмах, которых на Бали насчитывается несколько десятков тысяч. В каждом балийском доме обязательно имеется свой небольшой храм, так же, как и в каждой деревне, на пересечении дорог, у оросительных сооружений и на полях. Большинство балийских храмов — это просто навес на высоких сваях. Здесь совершают все приношения. Конструкции центральных храмов деревни или коллектива владельцев искусственно орошаемых полей (субака) такие же — навес без стен, но окружающие их высокие резные столбы представляются внушительными произведениями искусства. В этих храмах находится не один, а несколько жертвенников под самостоятельными навесами. В состав храмового комплекса входит и поднятое над землей помещение без стен, где жрец возносит свои молитвы.
Сенггуху приносят жертвы миру «нижнему» не только на особых алтарях, но и просто на земле.
При высадке рассады риса каждый росток правой рукой сажают в грязь и движутся слева направо. Правая сторона, кагава, считается наиболее благоприятной. Слова «левый» (кебот) и «грязь», «зло» (кебот) идентичны. В высоком стиле балийского языка слова «правый» и «белая магия» также идентичны, в то время, как и слово «левый» определяет «черную магию» [Howe, 1981, с. 228].
В.И. Чичеров на материале русского календаря отметил, что в основе обрядов и обычаев, облеченных в религиозную форму, лежат трудовая жизнь народа, наблюдения и приметы по сути своей отнюдь не религиозного характера [Чичеров, 1957, с. 10].
Молитвы балийских жрецов низших каст (пемангку) состоят лишь из повторения нескольких формул, затверженных из индуистского канона, и обычных для крестьян обращений к духам предков и различным силам природы: грому, молнии, дождю и солнцу.
Из истории изучения
В обширной литературе на индонезийском, европейских и на русском языках о Бали, истории и культуре балийцев нет публикаций, специально посвященных календарным обычаям и обрядам, праздникам годового цикла.
Балийские средневековые книги (лонтары), написанные на сухих пальмовых листьях на санскрите, этой теме также не уделяли должного внимания. Правда, в средневековых яванских поэмах, оказавшихся на Бали, встречаются рисунки календаря вуку и изображение нава сангга — «розы ветров», жреческой схемы расположения основных алтарей и лист жертвоприношений [Lansing, 1974, с. 171, 535].
Полевые и источниковедческие исследования голландских ученых о культуре балийцев были опубликованы на английском языке в 1960 г. В них наряду с исследованиями социально-культурной и религиозной жизни балийцев содержатся сведения о календарных обрядах народа. Особенно интересны статьи Р. Бориса и К. Градера [Bali, 1960].
Календари балийцев в контексте балийской культуры (в широком плане) исследовал мексиканский ученый М. Коваррубиас [Covarrubias, 1942]. Индолог Р. Фридерич в своей монографии, посвященной культуре Бали, также дал описание календарей и представил полевой материал о связанных с ними обрядах [Friederich, 1959]. Искусствовед и социолог Дж. С. Лэнсинг [Lansing, 1979; 1983] также на основании полевых материалов и литературных источников, посвященных искусству Бали, рассмотрел балийские календари в общем комплексе культуры, преимущественно духовной, не связывая их составление с отмеченной им уникальной хозяйственной деятельностью. Филолог и религиовед Ч. Хойкас в ряде статей описал храмовые праздники балийцев, правда не связав их с сельскохозяйственным календарем [Hooykaas, Boomkamp, 1961; Hooykaas, 1966].
Традиционная культура Бали является также объектом изучения крупного историка К. Гирца [Geertz, 1966]. Он выделяет девять сельскохозяйственных циклов у балийцев и описывает некоторые храмовые праздники, приуроченные к этим сезонам [Geertz, 1973]. Храмовой праздник, который есть основание связывать с Праздником урожая, описал в своей работе Д.А. Бун [Boon, 1977]. Работы Дж. Бело о культуре балийцев содержат неоценимые описания театральных представлений, тесно связанных с символикой календарных обрядов [Belo, 1953; 1960; 1970].
Календарным обрядам балийцев отведено место в книге Г. Вейдена [Weijden, 1981]. Интересные сведения о верованиях балийцев в их связи с календарными обрядами содержатся в статьях М. Хобарта [Hobart, 1978] и Л. Ховэ [Howe, 1981]. Работы К. Холта [Holt, 1972], Д. Брэндона [Brandon, 1970], П. Зультмюльдера [Zoetmulder, 1974] о культуре балийцев, их литературе и искусстве дают возможность понять, что календарные обряды являются важной составной частью общей культуры народа, внесшей свою лепту в ее историческое развитие.
