Анна Гаврилова – Бриллиантовый холостяк (страница 2)
Физически я чувствовала себя хорошо. Зато во всём остальном…
Вновь оглядевшись, я признала, что рассасываться галлюцинация не желает. Только не говорите, что я умудрилась переместиться в какую-то другую реальность. В какое-то фэнтези или ещё куда.
Второй взгляд на платье, на всю себя, и я едва не застонала, осознав, что тело тоже другое.
Та-ак…
– Мне срочно нужно зеркало.
Офелия встрепенулась, как воробей на ветке.
– Зачем зеркало? Милая… – А договорить она не смогла.
Просто там, вдалеке, в противоположном конце зала, я обнаружила даже не зеркало, а целую зеркальную стену, к которой и устремилась.
– Алексия, подожди! – взвизгнула толстушка, чем заработала несколько опять-таки неодобрительных взглядов. Теперь правила этикета нарушала уже она.
В зале играла лёгкая музыка, народ кучковался, общался, перешёптывался. На нас косились не то чтоб активно, но посматривали. Под этими сбитыми прицелами я миновала добрую полусотню метров и едва не застонала. Подозрения подтвердились – ничего общего с собой настоящей я не нашла.
В зеркале отразилась даже не худая, а прямо-таки тощая девица лет восемнадцати. Тонкие кости, бледная полупрозрачная кожа, пышное платье и совсем уж внезапная причёска – короткие волосы, выкрашенные в фиолетовый цвет.
Волосы были уложены в нечто плюс-минус приличное, но всё равно выглядели странно. Другая неуместность – практически полное отсутствие украшений. Все дамы, исключая разве что Офелию, сверкали бриллиантами, а я – нет.
– Девочка моя, – выдохнула настигшая меня «мадам». – Да что ж за…
Дальше я не услышала – вспомнились слова про разорение, кредиторов и свадьбу. То есть эта фиолетовая девчонка вот-вот выйдет замуж? Что ж, понятно. Но как к этому относиться, если девчонка… я?
Снова желание застонать. Моё внутреннее состояние, да и сама суть, настолько не сочетались с тем, что видела в зеркале, что хоть в новый обморок падай. Ну и реальность по-прежнему не желала сменяться привычной. Неужели я влипла? Ну и как во всей этой ситуации быть?
Миг, и во мне включился антикризисный менеджер. Сделав очередную серию глубоких вдохов, я сосредоточилась на главном. Проблемы нужно решать по мере их поступления, и текущая задача – определить точку своего настоящего. Ту самую точку «А», из которой предстоит выгрести в более позитивное состояние «Б».
Отчаянно надеясь на то, что «Б» в моём случае – благополучное возвращение домой, я плавно повернулась к толстушке и сказала:
– Кажется, лорд Дрэйк ошибся.
Тонкие, очерченные ярким карандашом брови женщины, подпрыгнули.
– Всё-таки умираешь? – уточнила она сочувственно.
Мм-м… Как это называется? Ипохондрический синдром?
Впрочем, опять-таки, не важно. Главное запомнить, что дама склонна к трагедиям.
– Нет. Но я, видимо, сильно ударилась головой, и теперь у меня провалы. – И уже тише, аккуратнее: – Прости за вопрос, но… можешь напомнить, кто ты вообще?
Офелия побледнела как полотно. Пухлое лицо вытянулось, глаза стали нереально большими. Спустя секунду в них появилась неподдельная горечь, а я услышала:
– Да как же, милая? Как ты могла забыть меня. – И уже истеричное: – Я же… Я же с тобой… Да с самого младенчества, с самой смерти твоей матушки. Пелёнки тебе меняла, растила как родную… Я же…
То есть она кормилица? Или нянька-воспитательница? Или кто-то ещё?
На кровную родственницу Офелия была не похожа, и этот момент подтвердился:
– Мы с твоей матушкой крепко дружили с самого детства, и когда стало понятно, что она может не пережить роды, леди Виралия взяла с меня клятву, что позабочусь о тебе. Я осталась с тобой даже после того, как умер твой отец! Когда род Рэйдс разорился, когда все отвернулись.
В голосе толстушки было столько боли, что я смутилась и пробормотала:
– Прости.
– Ах, да что тут! – воскликнула дама обиженно. – Я знаю, что жизнь несправедлива к добродетели. Растишь, заботишься, а потом… А потом ничего.
По пухлой, но уже порозовевшей щеке, прокатилась одинокая слеза. Офелия страдала громко, на нас начали оборачиваться, что было неправильно. Другой неприятный момент – у меня свело желудок. Голод набросился резко – будто девушка, в чьём теле я оказалась, не ела несколько дней.
Задвинув подальше сочувствие к незаслуженно оскорблённой «мадам», я заозиралась в поисках фуршета. Опять поймала несколько неодобрительных взглядов, один из которых прокатился по моему платью будто асфальтовый каток.
– Ох, милая, – выдохнула Офелия, снизив градус эмоций, – всё же зря мы пришли. Приёмы – это всегда так нервно! Неудивительно, что твоё здоровье пошатнулось.
Угу.
– Мне нужно выпить воды и что-нибудь съесть, – тихо пояснила я.
Внезапно, но дама снова пришла в ужас.
– Ты что? Алексия, какая еда? Ты ведь не хочешь, чтобы все решили, будто ты обжора?
Поразительное заявление, но дальше – больше. Офелия, чьи формы были далеки от моих, анорексичных, схватила за руку и потащила прочь со словами:
– К тому же у тебя свадьба. Ты рискуешь не поместиться в платье, если станешь есть!
Всё. Занавес. Тушите свет, гасите окна, и что там ещё в таких случаях делают?
Я живой человек! Из плоти и крови! Мне нужна еда! Платье – это, безусловно, важно, но не до такой степени, чтобы умереть от истощения. Алексию и так не кормили непонятно сколько, если раздеться наверняка будут торчать кости.
В конце концов, полноценное питание – это здоровье. Ментальное и репродуктивное в том числе.
Однако толстушка была неумолима, уподобившись локомотиву тащила куда-то к выходу. Я сначала растерялась, а в итоге решила не сопротивляться. Мы действительно на каком-то приёме, и скандалы тут не нужны.
Дома поем. Там же постараюсь задать максимум вопросов, чтобы прояснить ситуацию. Только делать это нужно аккуратно, чтобы не выдать истинное состояние «леди Алексии».
Необходимо понять где я, что я и как. А дальше – по ситуации.
Замуж… Что ж, если нужно, то выйду. Надеюсь жених – адекватный человек?
Офелия торопилась, но в холле особняка, где проходил этот то ли бал, то ли приём, пришлось задержаться. Мы ждали свои плащи, и пока стояли, я уловила разговор двух столь же торопливых, желавших покинуть светское общество мужчин.
– Помяни моё слово, эти вспышки неспроста. Что-то будет, – заявил первый.
– Ты всегда так говоришь. – Второй скептично отмахнулся.
– В этот раз точно. Возмущение магического поля было беспрецедентно сильным. Даже защиту академии тряхнуло. Купол над турнирным полем едва не рассыпался.
– Да ну тебя, – хмыкнул второй.
А потом подумал и сказал:
– Вот то, что творил вчера правящий род – это да. Вот там точно что-то случилось. А если случилось у правящих, то аукнется всем.
– Так всё одновременно, – возразил первый. – И вспышки, и вчерашняя беготня лорда Дрэйка.
– Хм, тут уже не поспоришь.
Услышав имя рыжего и отметив, что он имеет какое-то отношение к «правящему роду», я невольно подобралась. Но на этом разговор незнакомцев иссяк.
Глава 2
То же время, особняк рода Мориваль
Увы, инцидент с девицей Рэйдс отвлёк ненадолго. Стоило покинуть место столпотворения, как невесёлые мысли вернулись – Дрэйк мимолётно поморщился, но маску невозмутимости удержал.
Он кивнул первому, второму, третьему… и демонстративно отвернулся, когда к нему устремился один из членов Совета. Говорить о делах не хотелось. Дрэйк вышел в свет только для того, чтобы продемонстрировать столичной аристократии – у правящего рода всё хорошо.
За спиной маячил лорд Андрес, хозяин дома. Последнему хватало ума держать дистанцию, но благоразумие закончилось, едва Дрэйк покинул общий зал.
Высокий лорд, брат и правая рука императора, перебрался в одну из закрытых гостиных, упал в кресло и велел подоспевшему слуге принести кофе. Тут его и настиг Андрес.
– Ваша светлость, прошу прощения, – сгибаясь в поклоне произнёс мужчина. – Могу задать вопрос?
Дрэйк неохотно кивнул, и Андрес сказал: