Анна Гаврилова – Бриллиантовый холостяк. Трилогия (страница 6)

Полупрозрачная фигура превратилась в контур невидимки, а звук исчез. Снова он проявился уже в моей голове, только слышался приглушённо, как сквозь стену:

«Алексию доконали пилюли, в них магический элемент, который усмиряет не только тело. Не пей их».

Отлично. А дальше?

— Стой. Ты не можешь исчезнуть вот так! — я едва не сорвалась на визг.

«Я рядом. Накопи заряд магии, и я проявлюсь опять».

— Так мне поднимать или копить?

«Всё вместе. Я же расходую твою ману».

Я выругалась, зато сразу поняла, о чём речь. У меня минимальный уровень магии и, соответственно, минимальный запас магических сил. Этот запас можно исчерпать, что сейчас и произошло.

Меня резко качнуло, я почувствовала этот отток маны физически. Одновременно увидела «прекрасное» — то, что являлось полупрозрачным контуром человека вдруг сжалось в тугой, столь же полупрозрачный сгусток. Сгусток бросился ко мне и впечатался в тело.

Я ощутила жжение — словно к груди, к месту, где смыкаются ключицы, прижали что-то раскалённое. Опустив голову, увидела золотистый кругляш с острыми краями, который погружался… ну, собственно, в меня.

Пока эта абсолютно материальная штука растворялась в моей не менее материальной плоти, я, стиснув зубы, молчала. А когда кожа стала гладкой, даже без покраснений, не выдержала и выпалила несколько нецензурных слов.

Ну, артефакт.

Ну… блондин!

Да он с ума сошёл…

Да он!

Ох, а что теперь делать?

Впрочем, ответ на последний вопрос был очевиден. Меня шатало, а веки превратились в две свинцовые шторки. Отток «маны» полностью лишил сил.

Единственное, что мне удалось — закрыть окно и доползти до кровати. Темнота накрыла раньше, чем голова коснулась подушки. Оставалось надеяться, что ароматы, витавшие в спальне и доме меня не доконают.

А может я принюхаюсь и привыкну? Вон, Офелию запахи не беспокоят, значит могут не беспокоить и меня?

Увы, но в плане обоняния я оказалась оптимисткой. За ночь моё неприятие никуда не делось. Я проснулась от мерзкого, щекочущего нос ощущения — вонь не усилилась, но ужасно раздражала. Поэтому первым делом я опять распахнула окно.

А несколькими минутами позже, едва вышла из ванной, в спальню заявилась Офелия. Женщина вошла без стука и сильно удивилась:

— Как? Ты уже встала?

А я не просто встала. Я ещё выспалась, и была готова качать магическую силу немедленно. Оставалось понять как.

— Ох, милая… — Меня принялись разглядывать со всех сторон. — Ты жива… Как хорошо. Я уж испугалась, что с твоим здоровьем совсем плохо. Вчера ты так странно себя вела, такие вопросы задавала…

Промолчать было невозможно, отпираться бессмысленно, поэтому я ушла в несознанку:

— Я задавала вопросы?

— А ты не помнишь? — градус удивления толстушки повысился.

Эх, забывать, так забывать!

— Нет.

Удивление я сыграла очень натурально, и Офелия, помедлив, кивнула. Её губы тронула обеспокоенная улыбка, и мне выдали новое распоряжение:

— Одевайся, милая. Через два часа выезжаем. Надень лавандовое платье, оно тебе очень идёт.

Мм-м…

— А выезжаем куда?

Этот вопрос компаньонку не удивил. С великой грустью она сообщила, что нам надлежит прибыть в особняк лорда Бертрана, чтобы подписать бумаги.

— А какие именно?

Думала, что речь пойдёт о долгах или брачном контракте, но всё оказалось занятнее.

— Ты должна передать лорду Бертрану право на родовой артефакт.

Вот как? Очень интересно. А для чего? На каком основании? Впрочем, тут я всё же прикусила язык и промолчала. Зато сразу решила, что ничего подписывать не буду. Хотя бы потому, что понятия не имею как выглядит подпись Алексии, а выдавать себя посторонними закорючками нельзя.

Итог — я покорно кивнула и отправилась к шкафу. Его полки были забиты какими-то комками, но в соседнем отсеке, на плечиках, висело несколько платьев.

— Я приведу платье в порядок уже перед выходом, — добавила наблюдавшая мои действия толстушка. Стало понятно, что иллюзию на вчерашний наряд наложила именно она.

То есть Офелия маг. Видимо её уровень выше, чем мой, и это не очень приятно. Хорошо хоть телепатии, если верить словам артефакта, не существует. А что Офелия умеет кроме иллюзий?

Но вслух о другом:

— А завтрак?

Я даже не спросила, а робко заикнулась.

— На кухне поешь. Зира покормит. — Толстушка горестно поджала губы. — Но там, как понимаешь, не густо.

Да, я уже начала объяснять желудку, что придётся потерпеть.

Офелия ушла, а я оделась и отыскала на нижней полке подходящие туфли. Они были мягкими и изрядно поношенными. Впрочем, новых вещей в этой комнате и нет.

Заниматься причёской тоже пришлось самой. Подойдя к зеркалу, я слегка зависла, глядя на свои остриженные, выкрашенные в фиолетовый цвет волосы. Но вчера, на приёме, я была не единственной, кто не соответствовал светским канонам.

Вчерашняя пришибленность не помешала заметить девушку, в чьей высокой причёске проглядывали ядовито-оранжевые пряди. Ещё я видела девчонку с ярко-розовыми волосами. Короткие стрижки тоже были, и никто косо не смотрел.

— Видимо мода, — пробормотала уже вслух.

Расчёсываясь и пытаясь придать волосам хоть какую-то форму, я порадовалась — это куда проще, чем крутить локоны и сооружать на голове башни.

Потом был спуск вниз, на первый этаж, и тут видимо сработала память тела. Кухню я отыскала легко.

Толкнув массивную дверь, вошла в просторное, практически лишённое окон помещение. Пол был каменным, половину главной стены занимала печь, а вот крючки для посуды и посудные полки пустовали. Приглушённый свет заставил поёжиться, зато сюда не проникала разлитая по всему первому этажу вонь.

Ещё была компактная штука, напоминавшая обыкновенную плиту — именно возле неё возилась невысокая сутулая старушка в сероватом фартуке.

Заметив меня, пожилая женщина всплеснула руками и воскликнула:

— Ох, леди Алексия, садитесь…

Сесть предлагалось за единственный, грубоватый, но чисто выскобленный стол.

Не успела я расположиться, как передо мной поставили плошку с какой-то жижей, а ещё тарелку — на ней лежали уже знакомая лепёшка и вторая половинка вчерашнего яблока.

Стало грустно. Не из-за желудка, который ожидаемо сжался, а из-за всей этой ситуации.

— Вы ешьте, ешьте, — подтолкнула… ну, видимо, Зира. — Сейчас принесу чай.

Жижа оказалась съедобной, но совершенно невкусной овсянкой. Мне повезло в другом — кухарка сразу начала болтать:

— Уезжаете, да? Родовой артефакт передавать? Ох, горе-то какое. Но что делать, вы же теперь совсем подневольная. Будь Офелька поумнее, мы бы выбрались, а она… Ну какая из неё опекунша? Даже жениха приличного не нашла.

О том, что жених не очень, я уже догадалась, а статус толстушки прозвучал впервые. Значит опекунша. Местных законов не знаю, но звучит юридически нехорошо.

— А… — попыталась подать голос я.

Внезапно не удалось. Зира продолжила, и слова лились даже не потоком, а водопадом. Я не сразу поняла, что собеседник старушке не нужен, она разговаривает с самим пространством. Моё присутствие — лишь подвод выплеснуть то, что крутится на уме.