Анна Гавальда – Просто вместе (страница 21)
– Я заткнула уши.
– Я никогда не сумею заполнить все эти бумажки… Может, расчистите для меня площадку, хоть чуть-чуть?
– Не волнуйся, в следующую пятницу я буду в Клубе, уверена, все получится!
– Спасибо, мадам Кармино…
– Да не за что… Это самое малое, что я…
– Ладно, ладно, мне пора на работу…
– Я слышала, ты теперь шеф-повар?
– Кто вам сказал?
– Госпожа Мандель…
– А…
– Она до сих пор не забыла кролика по-королевски, которого ты приготовил для них в тот вечер…
– Не помню.
– Зато она помнит, уж ты мне поверь! Скажи-ка, Франк…
– Да?
– Я знаю, это не мое дело, но… Твоя мать…
– Что моя мать?
– Не уверена, но, возможно, нужно с ней связаться… Она могла бы взять часть расходов на себя…
– Теперь уже вы грубите, Ивонна… И не потому, что вы плохо ее знаете…
– Люди иногда меняются…
– Не она.
– …
– Только не она… Ладно, я уже опаздываю, пошел…
– До свидания, мой мальчик.
– И…
– Да?
– Постарайтесь найти что-нибудь подешевле, ладно?
– Посмотрю, что удастся сделать, и сообщу тебе.
– Спасибо.
В тот день стоял такой холод, что Франк был даже рад вернуться на раскаленную кухню к своим каторжным обязанностям. Шеф пребывал в хорошем расположении духа. От посетителей отбою не было, кроме того, он только что узнал, что в одном из журналов вскоре будет напечатан положительный отклик на его заведение.
– В такую погоду, дети мои, будет спрос на фуа гра и хорошее вино! Конец салатам, зелени и прочей ерунде! Баста! Мне нужны красивые и сытные блюда, и я хочу, чтобы клиенты уходили от нас «тепленькими»! За дело! Подбавьте жару, дети мои!
Камилла с трудом спускалась по лестнице. Все тело ломило, голова раскалывалась от чудовищной мигрени. Словно кто-то воткнул нож ей в правый глаз и медленно проворачивал его при каждом движении. На первом этаже ей пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Ее била дрожь, она задыхалась и уже собралась было вернуться, но поняла, что просто не сумеет сейчас вскарабкаться на восьмой этаж, уж лучше она потащится на работу. В метро она по крайней мере сможет сесть…
Во дворе она столкнулась с медведем. Это оказался ее сосед, облаченный в длинную шубу.
– О, простите, мсье, – извинился он, – я… – Он поднял глаза. – Камилла, это вы?
У нее не было сил отвечать, и она проскользнула у него под рукой.
– Камилла! Камилла!
Она уткнулась лицом в шарф и ускорила шаг. От проделанного усилия у нее мгновенно закружилась голова, и ей пришлось прислониться к билетному автомату.
– Камилла, вы в порядке? Боже мой, но… Что вы сделали с волосами? И как ужасно вы выглядите… Просто чудовищно! А ваши волосы? Ваши чудесные волосы…
– Мне нужно идти, я уже опаздываю…
– Но на улице собачий холод, дорогая! Почему вы без шапки, так можно умереть. Возьмите хотя бы мою…
Камилла попыталась улыбнуться.
– Она тоже принадлежала вашему дяде?
– Черт побери, конечно, нет! Скорее, прадеду – тому, который был рядом с
Он нахлобучил шапку ей на голову.
– Хотите сказать, эта штука побывала под Аустерлицем? – попыталась пошутить Камилла.
– Именно так! И на Березине, увы, тоже… Как вы бледны… Уверены, что хорошо себя чувствуете?
– Просто немного устала…
– Скажите, Камилла, у вас наверху не слишком холодно?
– Не знаю… Ладно, я… Я пойду… Спасибо за шапку.
В вагоне метро ее развезло от тепла, она заснула и проснулась только на конечной. Пересев на поезд, идущий в обратном направлении, она надвинула медвежью папаху на глаза, чтобы вволю поплакать от отчаяния и усталости. До чего отвратительно вонял этот старый мех…
Когда она наконец вышла на нужной станции, холод мгновенно пробрал ее до костей, и она вынуждена была присесть на скамейку на автобусной остановке, а потом прилегла и стала просить парня, стоящего рядом, найти ей такси.
Она доползла до своей комнаты и рухнула на матрас. У нее не было сил даже раздеться. В какое-то мгновение она подумала, что сейчас умрет. Кто об этом узнает? Кого это огорчит? Кто ее оплачет? У нее был жар, ее трясло, пот заливал тело, мгновенно превращаясь в ледяной саван.
В два часа ночи Филибер встал, чтобы попить воды. Кафельный пол на кухне был ледяным, ветер злобно бился в окно. Он постоял, глядя на пустынный проспект и бормоча под нос обрывки детских стишков…
Он должен был что-то сделать. Потому что не мог просто так ее там оставить. Но и решиться на что-либо было нелегко – ведь его воспитание, его хорошие манеры, его деликатность, наконец…
Прилично ли беспокоить девушку среди ночи? Как она это воспримет? И потом, возможно, она не одна… А если она лежит в постели? О нет… Об этом он предпочитал даже не думать… Ангел и дьявол бранились друг с другом на соседней подушке – точь-в-точь как в комиксах о Тентене[7].
Впрочем… Персонажи выглядели несколько иначе…
Промерзший ангел говорил: «Послушайте, да она же умирает там от холода, эта малышка…», а другой отвечал, сложив крылья: «Знаю, друг мой, но так не поступают. Вы проведаете ее завтра утром. А теперь спите, прошу вас».
Он выслушал их перепалку, не вмешиваясь, перевернулся с бока на бок десять, нет – двадцать раз, потом попросил их умолкнуть и в конце концов отнял у болтунов подушку, чтобы не слышать их голосов.
В три часа пятьдесят четыре минуты он начал искать в темноте свои носки.
Полоска света под ее дверью придала ему мужества.
– Мадемуазель Камилла… – совсем тихо произнес он. И повторил чуть громче:
– Камилла? Камилла? Это Филибер…
Ему никто не ответил. Он сделал последнюю попытку, прежде чем отправиться восвояси. Он был уже в конце коридора, когда до него донесся какой-то полузадушенный всхлип.
– Камилла, вы там? Я беспокоился о вас и… Я…
– … Дверь… открыта… – простонала она.
В ее каморке стоял лютый холод. Он с трудом протиснулся в дверь: мешал матрас, тут же споткнулся о кучу тряпок и опустился на колени. Приподнял одно одеяло, потом другое, старую перинку и обнаружил наконец ее лицо. Она была вся в поту.