Анна Гале – Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря (страница 27)

— Сколько же там погибших? — прошептала я.

— Скоро узнаем, — ответил Герберт.

Он поцеловал меня и взялся за руль. Глаза любимого возбуждённо сверкали, дыхание стало учащённым, неровным.

— Поехали, звёздочка, начало было удачным.

— Герберт! Так это сделал ты⁈

— Кто же ещё? Это самый простой способ эффективного служения. А вот и наша новая стража, — он кивнул в сторону дороги. — Обрати внимание на эту машинку, ты её уже видела.

Я вздохнула. Похоже, это внедорожник Иоганна.

— Вижу, что узнала. Джип теперь перешёл к ним, — продолжил Герберт. — Если увидишь вдалеке похожую машину, когда я буду спать, — тут же буди.

Наш автомобиль тронулся с места, быстро перемещаясь в потоке автомобилей.

— Подобные посланники Грааля — прямое оскорбление для меня, — сказал любимый через несколько минут. — Я оторвался от них без малейших усилий. Иоганн и его сын висели бы у нас на хвосте с самого начала. У меня не было бы возможности что-либо сделать. А эти юнцы дали нам спокойно уехать и, судя по всему, гоняли чаи, пока не услышали вселение. Впрочем, через несколько лет они могут превратиться в опасных врагов. Семь, — вдруг произнёс он.

— Что?

— Семь погибших и трое в тяжёлом состоянии. После удачных служений в голове сама появляется информация о жертвах. А ты говорила — двести вселений.

— Но как тебе это удалось?

— Легко. Я стоял у трассы и ждал маршрутку. Рядом должен был оказаться автобус или такое же маршрутное такси. Некоторые из водителей маршруток гоняют так, будто ни одного правила дорожного движения не существует. Мне ничего не стоило внушить парню, чтобы подрезал автобус.

— Демон, — вяло улыбнулась я.

— Он самый, — усмехнулся Герберт. — Не рассчитывал, что в первые дни придётся взять тебя на большое служение, но тебе в любом случае нужно привыкать и получать опыт. Скоро продолжим читать. Кстати, тебе действительно хотелось посмотреть на редкие породы кроликов?

— Нет, — я нервно хмыкнула.

Авария всё ещё стояла перед глазами. Вряд ли я скоро смогу привыкнуть к таким вещам.

— А как насчёт оперного театра? Лили наверняка захочет выйти в свет как минимум на «Травиату» и «Кармен». Это её любимые оперы.

— Лиля любит оперу? — недоверчиво переспросила я.

Вот это неожиданность! Совсем не представляю рыжую ведьму в неудобном красном театральном кресле. Неужели Лиля может наслаждаться оперной арией, рассуждать, как мой отец, о достоинствах певческих голосов и ждать какой-то особо высокой ноты?

— Она — страстная меломанка, — подтвердил Герберт. — Никогда не упускает случая попасть на спектакль. Стоило мне один раз в начале совместной жизни случайно повести Лили в Итальянский театр в Париже — и пришлось ознакомиться с репертуаром всех выдающихся оперных театров мира. Между прочим, мы с ней были на премьере «Травиаты» в середине позапрошлого века. Помню, публика сильно возмущалась сюжетом, а Лили сразу сказала, что «Травиату» скоро оценят по достоинству и что её ждёт большое будущее. Я так понимаю, брать нужно по четыре билета? Синичка ведь тоже любит оперу? Чтобы скорее приходила в себя, её надо будет как-то встряхнуть, куда-то вытащить из дома. Жаль, из-за права победителя у неё ограничена свобода передвижения. Если вы соберётесь прогуляться сами, придётся просить у меня разрешения на каждый шаг.

— В смысле?

Я нахмурилась. И какие ещё сюрпризы есть в законе о праве победителя?

— В прямом смысле, Викуля. По закону она — собственность, так что не может без моего позволения даже выйти из квартиры, — Герберт поморщился. — А значит, будет звонить, если меня нет дома, и спрашивать разрешения на поход в кафе, кино, магазин, в этот ваш колледж…

— Во дворе на лавочке посидеть, — с издёвкой продолжила я.

— Именно, — серьёзно ответил он. — Это закон, и не я его придумал.

Я кивнула. Надо будет поговорить с Лилей, она наизусть знает законы ордена. Может, придумает, как смягчить это правило? Просить у Герберта разрешение выйти в магазин или пройтись по улице — уже перебор. Если Синичка будет постоянно трезвонить ему, когда уедет с Лилей на выходные, и спрашивать, можно ли погулять по набережной или зайти в кафе, нашей судье и самой это быстро надоест. Хотя Танюшка, узнав об этом правиле, может окончательно замкнуться и перестать выходить из дома. Нет, с запретом на передвижения надо что-то делать.

— Куда мы едем? — спросила я.

Машина мчалась уже в пригороде мимо каких-то огороженных складов. Жилых домов не видно. Тут вообще живой души не найдётся, не то что достойного объекта.

— За город.

— Зачем?

— У нас, в конце концов, медовый месяц, — с улыбкой напомнил любимый. — Ты не забыла, звёздочка? Выбирай — машина или гостиница?

— Машина.

— Почему? В гостинице было бы удобнее.

— Ты заставишь меня потерять голову, а в гостинице тонкие стены, — я погладила его по плечу, спустилась к груди. — Мне потом будет неудобно. Да и в машине мы ещё не пробовали.

— Сейчас попробуем, — пообещал Герберт. — Есть тут одно симпатичное место. Не та поляна, не бойся, — добавил он. — Просто берег речки.

Скоро мы уже гуляли по берегу, бросая камушки в спокойную реку. Недолго ей было оставаться спокойной: погода начинала портиться. Солнце спряталось за облаками, небо заволакивали тёмные тучи.

В нескольких метрах от берега начиналась старая роща, она тянулась далеко, конца деревьям и кустам не было видно. Среди серых стволов иногда белели берёзы. Я углядела несколько ореховых деревьев, вокруг них в пожухшей траве устилали землю опавшие грецкие орехи и жёлтые и коричневые листья. Между деревьями в нескольких местах пролегали широкие дорожки, по одной из них мы и заехали сюда.

— Нырнём? — весело предложил муж.

— Там же холодно! — испугалась я. — Давай лучше орехов насобираем.

— Потом соберём, если захочешь, а ещё лучше — купим. Пойдём, не думаю, что тебе будет так уж холодно. В любом случае, в Грарге не болеют. Если вдруг замёрзнешь — сразу выйдем.

— Купальника нет, — уцепилась я за главную отговорку.

— Ну и что? Если тут кто и появится, я легко отправлю его подальше. Пошли!

Я нехотя разделась и с опаской посмотрела на реку. Не думала, что Герберту захочется поплавать в конце октября. Муж хмыкнул за моей спиной, затем неожиданно схватил меня на руки и потащил к воде. Над речкой разнёсся мой истошный визг:

— Герберт, пусти!

— Сейчас, — засмеялся он, заходя в реку.

Герберт отпустил меня, только оказавшись по пояс в воде. Я с ужасом ждала обжигающего холода, но почему-то ощутила лишь приятную прохладу, как будто купалась в бассейне.

— Ну как? — спросил муж.

— Здорово!

На какое-то время я выкинула из головы и закон о праве победителя, и Синичку, и Анорма, и жизнь, которую нужно заработать за неделю. Наплававшись и нанырявшись, мы со смехом выбежали на берег, подхватили одежду и понеслись босиком по засохшей траве к машине. Удивительно, но трава и мелкие камушки не кололи ноги, а поднявшийся ветер, от которого качались деревья, ласкал мокрую кожу. Оказывается, слуги Грарга видят более приветливый мир, чем обычные люди.

Мы плюхнулись на заднее сиденье машины. В голове мелькнуло: «Этот мир создан для нас,» — и я надолго забыла обо всём в объятиях любимого…

— Ну что, малыш, поедем дальше или ещё отдохнем? — нехотя отстранился Герберт.

По крыше ровно стучали крупные капли дождя.

— Как скажешь, — я сладко потянулась. — У тебя появились идеи?

— Да, есть кое-какие.

Муж напрягся и прислушался.

— Вот это подарок от Грарга, — шепнул он, застёгивая джинсы. — Молодёжные разборки. Котёнок, одевайся быстрее. Телефон будет лишним. Сейчас потихоньку ласкаешь меня, шепчешь всё, что в голову придёт, и смотришь, что происходит вокруг.

Мы быстро переместились вперёд. От сильного дождя одежда и волосы промокли, но холода я по-прежнему не чувствовала. Герберт закрыл глаза. Я тёрла волосы руками, пытаясь хоть немного их подсушить, и прислушивалась к тому, что происходило за приоткрытым окошком. Действительно, какая-то компания за деревьями выясняла отношения. И что им спокойно не сиделось в машине или палатке в такую погоду? Несколько матерящихся парней собирались бить кого-то одного, который что-то о ком-то из них не так сказал. Не позавидуешь ему, но сам виноват: думать надо, кого задеваешь.

Вскоре с той стороны сквозь шум дождя послышались испуганные крики. Я быстро огляделась. Никого. Я тихонько начала поглаживать Герберта, шептать ласковые слова, целовать его, иногда поглядывая по сторонам. Вот из-за деревьев выбежал мальчишка лет пятнадцати. Он промчался мимо машины, весело помахав мне, и скрылся за ближайшим поворотом на трассу.

— Помогите! — сказал через пару минут Герберт ломающимся подростковым голосом. — Там четверо ребят, мёртвые.

Я снова зашептала ласковые слова. Муж открыл глаза и улыбнулся.

— Ну вот, уже одиннадцать. Мальчишка ничего не вспомнит, и это, разумеется, спишут на последствия шока. Никто не поверит, что подросток мог голыми руками убить четверых амбалов, каждый из которых старше и крепче него самого. А теперь делаем отсюда ноги, пока нас не заметили.

— С чего они устроили свои разборки под дождём?

— Те четверо отдыхали тут с бутылкой и палаткой, а мальчик явился бы к назначенному времени в любую погоду. Он боится показаться трусом. Да там и дождь почти не капает, всё закрывают ветки.