Анна Гале – О чем молчат легенды. Любовница врага (страница 8)

– Умница, – прошептал любимый одними губами. – Возвращайся к Лили.

Я в три секунды подлетела к машине. Сейчас проснусь и выйду посмотреть продолжение. Интересно, что Герберт собирается делать при стольких свидетелях? Рыцари после вопросов Лены должны были потерять силу, но как сейчас этим воспользоваться?

Я открыла глаза. Лиля сидела за рулём вполоборота.

– Молодец, Викуся, – одобрительно улыбнулась она. – Всё прошло блестяще. Теперь сидим и спокойно ждём. Дело за Гербом.

– Но я хотела подойти к нему.

– Сейчас нельзя, дорогая, ты можешь ему помешать. У врагов мало шансов спастись: силы уходят. Если представитель закона задержит их, то в отделении у парней прежде всего спросят имена. Врать им запрещено. Представляешь, что будет, когда молодые ребята назовут настоящие имена и скажут, что пришли от Грааля?

Я хмыкнула. Конечно, представляю. Машинка с мигалкой и красным крестом тут же отвезёт обоих туда, где лечат Наполеонов и Цезарей.

– Единственный шанс для них – побег. Мы должны быть наготове, так что оставайся здесь, – продолжала Лиля. – Видишь, Герберт потихоньку отходит? Если враги побегут в другом направлении – вмешаюсь я.

– А как же они называют девчонку сестрой и говорят о её ненормальности, если врать нельзя? – заинтересовалась я.

– По их вере все люди друг другу братья и сёстры, – Лиля пожала плечами. – Насчёт больной сестры они тоже не кривили душой: во время твоего вселения девица была не вполне здорова психически.

Как и предвидела Лиля, вскоре парни бросились в разные стороны. Толпа зевак к тому времени заметно поредела: любители фантастики и исторических мелодрам отправились покупать попкорн и смотреть кино. Герберт завернул за угол развлекательного центра. Наша машина сорвалась с места. Лиля объехала здание, и мы сразу увидели обоих беглецов. Они стояли лицом к лицу с Гербертом. Все трое напряжены и готовы к бою.

– Место подходящее, с обеих сторон глухие стены, – быстро комментировала мне Лиля, подъезжая к Герберту почти вплотную, – и никого нет. Пора!

Она достала что-то маленькое из сумки и, уже выскакивая, бросила мне:

– Жди здесь!

– На бой времени нет, – ледяным голосом произнёс Герберт. – Вы отсюда не уйдёте.

Один из парней поднял руку, чтобы перекреститься. Нашёл время! Можно подумать, это кому-то помогает.

– В сторону, Герб! – крикнула Лиля.

Взмах тонкой руки. На неярком осеннем солнце вдруг ослепительно сверкнул алый камень кольца судьи великого Грарга. Герберт стремительно отскочил и бросился на землю у дороги.

Взрыв совсем не показался мне страшным. Раздался хлопок, словно кто-то баловался с петардой. Оба парня упали на асфальт, и на несколько мгновений их окутал чёрный туман – я уже видела такой на совете судей Грарга.

Лиля вскочила за руль, Герберт, весь в пыли, нырнул ко мне на заднее сиденье. Мы отъезжали, когда из-за угла выбежал полицейский.

– Герб, разберись! – бросила Лиля.

Любимый выпустил меня из объятий, глаза Герберта закрылись. Под его ровное сонное дыхание мы проехали пару кварталов. Путь пролегал вдоль длинного, скучного забора какого-то предприятия. Неподалеку от выезда на оживлённый перекрёсток Лиля остановила машину.

– Всё получилось! – в глазах судьи я увидела ликование.

Я и сама ощущала радостное, пьянящее возбуждение. В моей голове крутился незнакомый стремительный вальс, а на него накладывались слова: "Двух врагов уже нет, уже нет!".

– Чем ты их? – спросила я.

– Граната из недавних трофеев. У людей таких нет, она убивает и наших, и чашепоклонников в радиусе метра-полутора. Правда, на непобедимых не действует. Бывают гранаты и покрупнее: самой большой можно снести высотное здание, а хлопок при этом будет такой же.

– Мои поздравления! – Герберт открыл глаза. – Лили, особая благодарность за то, что ты не взорвала и меня за компанию.

В машине воцарилось праздничное настроение. Мы шутили, смеялись, поздравляли друг друга. От угрюмости Герберта не осталось и следа.

– Как там страж порядка? – спросила Лиля.

– Ничего не помнит, – ответил Герберт. – Я дождался, пока исчезнут тела врагов. С Викулиным объектом всё прекрасно: девица уже на пути домой и пребывает в полном недоумении.

– А Викуся, по-моему, сейчас в эйфории, – улыбнулась Лиля. – Первая расправа с врагами – это очень яркое ощущение.

– Но в тот раз ничего подобного не было, – я вспомнила убитого Иоганна и невольно вздохнула (*смерть Иоганна описана в романе "Жёны проклятого рыцаря").

– Тот раз не в счёт. Все мы неплохо знали рыцаря и даже испытывали к нему симпатию, каждый по-своему. Да и с Синичкой сложилась та ещё ситуация. Зато сейчас ты ощущаешь победу в полной мере.

У меня действительно кружилась голова, как от шампанского, и губы сами растягивались в улыбку.

– Сколько это продолжается? – спросила я.

– На сутки должно хватить, – ответил Герберт. – А знаешь, чем можно усилить это чувство?

– Догадываюсь!

Я впилась поцелуем в его губы. Машина двинулась с места. Ещё немного – и мы окажемся дома.

Мобильник зазвонил, когда мы с мужем целовались в лифте. Лиля тоже пожелала усилить острые ощущения и отправилась на поиски приключений. Квартира в полном нашем распоряжении! Скорее бы добраться до дивана…

Телефон продолжал звонить. Я неохотно оторвалась от любимого и буркнула в трубку:

– Алё!

– Викуся, – в голосе Синички слышалась тревога. – Это война? Лили предупреждала о войне?

– Не бери в голову, Танюш, лучше воспользуйся её мудрым советом, – смеясь, ответила я. – Тогда это вас не коснётся.

– Вика, война будет длиться два года?

– Синичка, расскажи лучше, как устроилась, как дела? Ещё не хочешь сбежать к нам от Вильгельма? У нас тут реально веселее!

Мы вошли в квартиру. Герберт со смешком отобрал у меня телефон.

– Привет, Синичка. Викуля сейчас немного не в себе. Что ты хотела?.. Да, ты правильно поняла… Успокойся, к тебе это не имеет отношения. Тебя не тронут в любом случае, а у твоего мужа служба такая, сама всё понимаешь… Да, девочка, тебя не тронут. Если с твоим супругом что-то случится – просто вернёшься к нам… Слушай, выпей какое-нибудь успокоительное и тащи своего благоверного в койку. Лили дала тебе ценнейший совет, как сохранить ему жизнь. Всё, пока.

Он отключил телефон, подхватил меня на руки и потащил в спальню.

Глава 4. Злата

Глаза разомкнулись с трудом. Я попыталась оглядеться, но голова была непривычно тяжёлой и еле поворачивалась. Предметы расплывались, белый потолок качался над головой, яркий свет причинял боль глазам.

– Не рассчитал ты, – произнёс кто-то совсем рядом. И громче: – Эй, слышишь меня?

Кто это? Голос незнакомый. Я попробовала повернуться к говорящему, но не смогла. Ответить пока тоже не получалось.

– Слышит, слышит, – рассмеялся кто-то ещё. – Скоро придёт в себя. Оставь её пока что.

Этот хрипловатый баритон показался мне знакомым. Где я? И кто эти люди? Я точно помню, как перешла через дорогу недалеко от дома Вильгельма. Дальше сработало чувство опасности, а потом – провал в темноту. И ещё я слышала Ванду, она тоже предупреждала об опасности.

Может, меня в тот момент сбила машина, и я попала в обычную больницу? Я лежу на неудобной койке, перед глазами всё плывёт, сквозь туманную пелену проступают расплывчатые очертания ещё нескольких кроватей, а на них – какие-то силуэты. Да, наверное, это больница: безликая комната, белый потолок, белые стены. Надо добраться до телефона и позвонить отцу или брату, пусть заберут меня отсюда. Похоже, мне что-то делали под общим наркозом, и доза оказалась немного больше, чем нужно. Теперь я слышу разговор врачей. Только почему я не могу пошевелиться?

Я попыталась поднять руку, но что-то мешало, удерживало её. Мои руки оказались привязаны к жёсткой койке с обеих сторон. Я прищурилась, изо всех сил стараясь разглядеть лица соседей. Не получается. Странно, эти люди молчат, не двигаются. Могла я по ошибке попасть в морг? Да нет, зачем тогда было меня привязывать? Покойники точно никуда не убегут. И говорили обо мне сейчас, как о живой.

Господи, что происходит с моими мозгами? В голову лезет какая-то чушь!

Где мужчины, которых я слышала? Сейчас понимание любых языков – дар всем приближенным к святому Граалю – немного мешает. На каком языке они говорили? Совершенно точно не на русском. Так где же я нахожусь? Получается, это не Ранов? Хотя, возможно, врачи разговаривали на армянском, грузинском, татарском, Ранов – многонациональный город.

Кто-то ходит за спинкой кровати. Как же хочется пить! Надо позвать их и попросить воды. Я попыталась заговорить, но из горла вырвался только хрип.

– Что? – насмешливо переспросил один из тех, кого я пока не видела.

Французский! Что происходит? Откуда в Ранове взялись врачи-французы?

– Воды, пожалуйста… – прохрипела я.

Нет, это по-русски, могут не понять. Надо перевести. Я повторила просьбу и тут же поняла, что говорю не по-французски, а по-испански.

– Любопытная реакция, – хмыкнул второй, он ответил на русском без малейшего акцента. – Остальные сразу поднимали шум.

Чьи-то руки приподняли мою голову, к губам поднесли бутылку с противной тёплой водой. Почему-то вода показалась мне сладковатой.