Анна Флин – Птица и Король (страница 5)
Сознаю: это не простая прихоть семьи, а отчаянная попытка оградить от силы, с которой одной не справиться. Достаточно лишь произнести его имя – и в груди поднимается ледяная волна, тёмный туман тянется ко мне невидимыми пальцами. Эта сила ломает жизни и превращает сердца в камень; теперь же мысль о том, что нечто подобное может таиться во мне самой, пробирает до дрожи.
Опускаю взгляд, чтобы никто не заметил, как дрожат мои пальцы. Нечистое всегда кажется заманчивым – обещает власть, лёгкий выход, яркий огонь… но оставляет только пустоту и пепел. Я не хочу дышать этим, не хочу, чтобы оно жило во мне. И всё же оно шепчет где-то рядом, подступает к самому уху, как будто ждёт, когда я оступлюсь.
Отец медленно поднимается на ноги. Его тело слабеет с каждым движением, и я вижу, что он из последних сил сдерживает боль. Он уходит, оставляя меня в одиночестве.
Остаюсь одна в холодной тишине. Каменные стены давят, как гробница, воздух тяжёлый, будто насыщенный чужим дыханием. В зеркале – не я, а девичье лицо, за которым притаилась чужая тень. Чёрное марево скользит по стеклу, повторяет мои движения, и в его мёртвом взгляде нет ни искры жизни. Не наваждение – это присутствие, которое роется во мне, как хищник в логове.
В ушах всё ещё звенят слова отца:
В груди стучит злость – неровно, толчками, будто сердце бьётся в клетке, из которой нет выхода. Неужели я и правда рождена для тьмы? Для того, чтобы ранить тех, кого люблю?
Сорвавшись с места, бегу во двор. Снег хрустит под ногами, морозный воздух обжигает лёгкие, но легче не становится.
Все эти годы я думала, что я обычный человек, связанный законами Ильштрасса, словно раб, а оказалось, что я – нечто другое, опасное. Существо, от которого нужно избавиться. Чувствую, что всё во мне кипит. Рука сама тянется к мечу, и хочется выбросить его, вырвать из себя всю эту силу, если бы только это было возможно.
Где-то вдали слышу шаги. Оглянувшись, замечаю Райна, стоящего на краю двора. Его глаза прикованы ко мне, взгляд тревожный. Он подходит ближе, шаг за шагом, словно боится, что я могу взорваться от одного слова.
– Ты знал? – не выдерживаю я, и в голосе слышится всё, что мне хочется крикнуть: ненависть, гнев и отчаяние.
Райн кивает, и его глаза на мгновение опускаются. Вижу в нём отражение того же страха, что грызёт меня изнутри.
– Да, Абигейл, – говорит он тихо, и я замираю, чувствуя, как всё внутри переворачивается.
– Значит, все вы знали? – в голосе прорывается нечто тёмное, что я больше не могу сдерживать. – Знала мама, знал отец… и ты. И ни один из вас не сказал мне.
Он вздыхает и, подойдя ближе, кладёт руку мне на плечо.
– Абигейл, это было единственным способом защитить тебя. Ты ведь знаешь, что в Ильштрассе магию не просто запретили – за неё убивают. У нас нет права на неё, и никому, особенно тебе, нельзя говорить о своих способностях. Но…
Райн замолкает и оглядывается, словно боится, что кто-то подслушивает.
– Что? – бросаю я, чувствуя, как внутри разгорается гнев.
– Сегодня в лесу неподалёку будет свадьба магов, – голос Райна звучит глуше, чем прежде, и он словно проверяет мою реакцию. – Тайная церемония. Они собираются там, чтобы укрепить своё братство и показать, что всё ещё держатся вместе. Я подумал… тебе стоит увидеть это своими глазами. Тогда поймёшь, с кем мы имеем дело.
– Свадьба? – слова застывают на губах, и гнев уступает место удивлению. – Неужели осмелились? Здесь, в этой земле, где их должны бы опасаться больше всех?
– Они рискуют, – отвечает он, прищуриваясь. – Но делают это из отчаяния. И именно поэтому тебе нужно пойти. Чтобы знать, каково это – жить с тайной, которую нельзя открывать. Ты должна понимать, какие пути ведут к гибели.
Наши взгляды сталкиваются, и сердце болезненно сжимается. В его глазах мелькает что-то упрямое и в то же время печальное. Он верит, что рядом с ними мне будет легче. Но во мне нарастает другое чувство – глухое отвращение. Сколько раз уже доводилось видеть, к чему приводит эта тьма: лица, лишённые жизни, смех, отдающий холодом.
Никакая сила не сделает светлее то, что по природе своей тянет во мрак.
Глава 2
Этот вопрос терзает меня уже целую милю, пока я продираюсь через лес, почти ничего не видя впереди. Капюшон накинут так низко, что я почти ничего не вижу по сторонам, плащ тяжёлый от снега, а руки коченеют, но разве это кого-то волнует?
Продвигаюсь сквозь лес, чувствуя, как холод пробирается под одежду и въедается в кожу. На мне тёмное, неброское платье, старый плащ и меховая накидка на плечах, чтобы хоть как-то согреться. Но ничто не спасает от злого ильштрассского мороза. Если уж говорить начистоту, мало что может защитить нас от этого снежного ада.
Мы с Райном идём молча. Он не оглядывается и не спрашивает, как я себя чувствую, и, по правде говоря, меня это устраивает. Вопросов и так хватает.
– Ты уверен, что эти маги существуют? – не выдерживаю я. – А то если они плод твоего воображения, то это просто издевательство.
– Уверен, – он бросает на меня короткий взгляд через плечо. – Ты сама увидишь. И они не чудища!
Конечно, не чудища. Скажи мне это ещё пару раз – может, и поверю. Но если я правда увижу магов, живых и прямо здесь, то это будет стоить вымокших до нитки сапог и замёрзших пальцев.
Лес редеет, и мы подходим к поляне. Выхожу из-за стволов и вижу: по периметру поляны стоят люди – обычные на вид, в плотных зимних плащах и тёплых накидках, но в их лицах читается нечто странное, неуловимое. Счастье, может быть? Грусть? Или и то и другое одновременно. Не вижу ни страха, ни ярости. Это странные люди для такого места, но назвать их магами можно разве что потому, что они здесь, зимой, прячутся на холодной поляне среди чёрного леса.
В центре стоят двое. На мужчине – простой, но опрятный плащ с меховым воротником, который обрамляет его лицо. Он кажется светлее, красивее, чем окружающая мрачная толпа. Светловолосый, с добрым взглядом – я сразу понимаю, что это и есть жених сегодняшнего вечера. Его взгляд прикован к невесте, и мне кажется, что даже если бы на нас обрушилась вся империя, он не отвёл бы от неё глаз.
Рядом с ним – девушка с рыжими густыми кудрями, выбивающимися из-под меховой накидки. На её платье переливаются серебристые узоры, и оно кажется слишком лёгким для такой ночи, словно холод её не волнует. На шее у неё серебряная цепочка, а в глазах – огонь, который может согреть кого угодно.
Они стоят так близко друг к другу, что я чувствую – для них этот лес, этот холодный Ильштрасс, вся жизнь здесь исчезает перед лицом этой ночи.
Их лица оживают при виде нас. Мужчина приподнимает голову, и его глаза встречаются с моими. В них нет угрозы, только доброта и спокойствие. Девушка – пронзительно красива и серьёзна. Они подходят ко мне, и Райн делает шаг вперёд, представляя нас.
– Абигейл, это Джозеф, – он кивает на мужчину, – целитель, сильный маг. А это Катрина, его невеста.
Джозеф протягивает мне руку. Её тепло, обжигающее и мягкое одновременно, передаётся через пальцы, и я чувствую странное, почти согревающее ощущение в груди.
– Приветствую, Абигейл, – говорит он, и в его глазах мелькает нечто мягкое. – Нам давно нужно было познакомиться.
– Приветствую, – отвечаю, стараясь держаться отстранённо, но не могу скрыть удивление.
Они не похожи на чудовищ. Только на людей.
Катрина молчит, но её цепкий, холодный и оценивающий взгляд словно проникает под капюшон, пытаясь понять, кто я.
– Не волнуйся, – вдруг произносит она резким, уверенным голосом. – Мы обычные люди. Просто знаем, что такое жить в страхе.
Смотрю на них, не в силах сдержать вопросы, которые давно бродят в голове.
– Если жизнь в страхе здесь так невыносима, – произношу я, не скрывая любопытства и, возможно, доли сомнения, – почему вы не уезжаете? Почему бы вам просто не покинуть Ильштрасс?
Джозеф и Катрина обмениваются взглядами. Он едва заметно сжимает её руку, как будто поддерживая в том, о чём они давно и много думали.
– Уйти? Да, мы могли бы, – отвечает Джозеф, и в его голосе звучит спокойствие, за которым прячется глубокая печаль. – Многие маги действительно покинули Империю. Но знаешь, Абигейл, жизнь вдали от дома – это не жизнь. Это скитание. Ты становишься тенью, вынужденной прятаться, лишённой корней, истории, потеряв всё, что когда-то любил. Ты не живёшь – просто существуешь, надеясь, что однажды сможешь вернуться. Но годы идут, и становится ясно, что вернуться не к кому.
Катрина кивает и добавляет:
– Мы остаёмся, потому что Ильштрасс – это не только страх. Это наша земля, наш дом, каким бы жестоким и неприветливым он ни был. Здесь наши корни, наша история. Мы не просто маги, мы – дети этой земли, даже если она отвергает нас.