Анна Флин – Крылья над Кальдорой (страница 12)

– Это ложь! – кричу я, голос хрипит от боли и слёз. – Вы уничтожили всё! Отняли нашу землю, наш язык, нашу свободу!

Глава Стражи молчит, но его взгляд становится ещё более жёстким. Ледяное спокойствие сменяется яростью, которая сковывает воздух. Эрлинг делает шаг вперёд, нависая надо мной.

– Вы заслужили это, – холодно произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Дикари всегда получают то, что заслуживают. Мы очистили вас от невежества, а вы продолжаете цепляться за своё убогое прошлое.

Закрываю глаза, не в силах больше выдерживать его взгляд.

– Жалкая, – бросает он, отступая на шаг. – Даже здесь, сейчас, ты ничтожна.

Эрлинг бросает короткий взгляд на Чёрного Стража и говорит:

– Заставь её говорить.

Страж не заставляет себя ждать. Он хватает меня за волосы, рывком поднимает с места и бьёт кулаком в живот. Воздух срывается с губ в болезненном стоне. Удары следуют один за другим, и каждое движение будто разрывает тело на части.

– Говори! – рычит Страж, снова бросая меня на пол.

Я корчусь от боли, но лишь шепчу:

– Я ничего не знаю…

Страж заносит ногу, собираясь ударить сильнее, но Эрлинг поднимает руку.

– Хватит! – Его голос вновь становится ледяным, но на этот раз в нём звучит приказ, которого невозможно ослушаться.

Страж отступает, тяжело дыша. Эрлинг подходит ближе, склоняется и смотрит на меня сверху вниз.

– Последний шанс, Нордергард. Говори!

– Я… я не знаю, – шепчу я, почти теряя сознание.

Эрлинг выпрямляется и, не оборачиваясь, произносит:

– Приведите мага-осквернителя.

Страж рядом с ним замирает, удивление на мгновение мелькает на его лице. Но он не осмеливается возразить. Вместо этого резко поворачивается, его сапоги чётко отбивают ритм по каменному полу, и исчезает за дверью.

Я пытаюсь отдышаться, но воздух вязкий, как густая вода. Боль пульсирует в боку от удара, ребра горят, будто кто-то поставил на меня раскалённое железо. Грудь сжата, каждое движение отдаётся острой болью.

Эрлинг стоит неподвижно, скрестив руки. Его холодные глаза сверлят меня, пронизывая насквозь. Этот взгляд заставляет меня чувствовать себя ничтожной. Отворачиваюсь, стараясь найти точку опоры хотя бы в собственных мыслях, но боль и унижение мешают сосредоточиться.

Дверь открывается вновь. Страж возвращается, его лицо напряжённое, но это ничто по сравнению с тем, кто следует за ним.

Я поднимаю взгляд и щурюсь, не веря своим глазам.

Маг не внушает страха, которого я ожидала. Наоборот, его спокойный и уверенный облик вызывает смутное удивление. Он высокий, стройный, двигается с необычной лёгкостью, будто едва касается пола. Его светлые волосы аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая симметрию черт лица – острый подбородок, прямой нос и сильные скулы.

Но больше всего выделяются его глаза. Они ярко-синие, пронзительные, почти гипнотические, как небо перед штормом. Они холодные, но живые, и я чувствую, как этот взгляд касается меня, будто маг уже знает все мои слабости.

Осквернитель останавливается перед Эрлингом и слегка склоняет голову.

– Марко Деленс, к вашим услугам, командир, – говорит он. Его голос мягкий, глубокий, почти бархатный. На первый взгляд он кажется дружелюбным, но от этого голоса становится только хуже.

Эрлинг кивает в ответ, коротко и резко.

– Узнай, что она знает, – приказывает он.

Марко оборачивается ко мне, и на его лице появляется улыбка, но не достигает глаз.

– Это ненадолго, – произносит он, снимая перчатки. Его пальцы бледные, тонкие, но я чувствую исходящую от них силу.

Сжимаюсь, стараясь сделать себя меньше.

– Нет… – шепчу я, но он уже подходит ближе.

– Расслабься, девочка, – говорит страж, касаясь моих висков обеими руками.

Его пальцы холодные, как лёд, и я едва сдерживаю крик. В следующий момент чувствую, как что-то чужое вторгается в разум. Это не просто магия – это обжигающая боль!

Голова кажется расколотой, словно кто-то пытается вскрыть её изнутри. Перед глазами вспыхивают образы. Лица людей. Локан. Гетто. Завод. Вижу это всё, и чувствую, как он копается в этих воспоминаниях, перебирая.

– Она знает о слухах, – произносит Марко. Его голос звучит издалека, сквозь нарастающий шум в голове. – Только то, что обсуждали все.

– Глубже, – бросает Эрлинг.

Марко напрягается, его руки сжимаются сильнее, и боль становится невыносимой. Кричу, но звук тонет в оглушающей тишине. Кажется, что мозг горит.

Вдруг внутри меня что-то щёлкает. Я чувствую, как волна силы поднимается из глубины. Это неконтролируемо, это просто инстинкт. Что-то вырывается наружу, и боль резко прекращается.

– Что за…? – слышу голос Марко. Его руки отдёргиваются, словно он обжёгся.

– Что случилось? – холодно спрашивает Эрлинг.

Марко смотрит на меня. Его синие глаза расширены от удивления. Он моргает, словно не верит в то, что только что произошло.

– Она… – произносит он, его голос звучит растерянно. – Ничего.

Я тяжело дышу. В голове всё ещё гул, как после сильного удара. Вдруг чувствую, как тёплая жидкость течёт по верхней губе. Кровь. Из носа.

Марко отступает, надевая перчатки.

– Она ничего не знает о взрыве, – говорит он, не глядя на меня.

Эрлинг молчит. Его холодный взгляд направлен на меня, и я чувствую, как внутри всё сжимается от страха.

– Ничего нового, – наконец произносит он, сдерживая раздражение.

Марко склоняет голову, словно извиняясь.

– Сегодня тебе повезло, Нордергард, – говорит Эрлинг, его голос звучит как приговор.

Опускаю голову, чувствуя, как мир вокруг медленно вращается.

– Уберите её, – приказывает глава Чёрной Стражи.

Меня грубо хватают за руки, рывком поднимают, и я вскрикиваю от боли, которая пронзает плечи. Ноги подгибаются, но стражам всё равно. Меня тащат к двери.

Голова гудит, как от удара колокола, и боль в висках кажется невыносимой. Каждое движение отдаётся в боку, где осталась глубокая, жгучая боль от ударов. Кровь продолжает течь из носа, тонкими каплями падая на одежду и землю. Я ощущаю её металлический вкус на губах, солоноватый и тошнотворный.

Меня вытаскивают наружу и просто швыряют. Я падаю на колени, руки врезаются в мокрую, липкую грязь. Лёд пробирает пальцы, холод проникает сквозь кожу.

Запах гари висит в воздухе, густой и удушливый. Завод, чьи стены покрыты копотью, стоит как мрачное напоминание о произошедшем. Воздух тяжёлый, в нём смешались запахи дыма, сырости и тлена.

– Проваливай, дартлогийка! – голос Инквизита режет слух. Он гневен, полон презрения, как будто мне вообще не место в этом мире.

Я пытаюсь подняться, но ноги не слушаются. Грязь липнет к ладоням, холодная и густая. Чувствую, как она проникает под ногти, оставляя мерзкое ощущение.

– Двигайся! – кричит имперец, и я слышу звук его сапог, приближающихся ко мне.

Собрав остатки сил, встаю. Пошатываясь, делаю шаг, затем ещё один. Спина горит от боли, но я продолжаю идти. Холодный ветер бьёт в лицо, смешивая запахи гари и влаги, обжигая кожу.

Гетто встречает привычным зловонием сырости, гнили и грязи. Узкие улочки кажутся длиннее, чем обычно. Тусклый свет фонарей выхватывает лишь очертания зданий, покрытых плесенью.

Каждый шаг отдаётся тупой болью в боку. Я чувствую, как ткань на локтях и коленях пропитана грязью, холодной и влажной, словно это проклятие, которое не смыть.

Тени на улицах кажутся живыми, наблюдающими за мной. Но я знаю, что здесь никто не подойдёт, чтобы помочь. Это гетто. Здесь никого не волнует чужая боль.

Я едва волочу ноги, каждый шаг даётся с трудом. В голове пульсирует боль, а грудь стянута, будто на неё наложили железный обруч.