Анна Фирсова – Повелители мечей (страница 1)
Анна Фирсова
Повелители Мечей
Пролог
– Адепт Юлиан Рид обвиняется в государственной измене, пособничестве особо опасному преступнику и хищении чужого имущества.
В центре огромной залы под ярким светом люмерий1 стоял черноволосый юноша, покорно опустив голову. Его руки спереди были закованы в кандалы, позади него находилось двое стражников в полной экипировке, готовые в любой момент дать отпор сопротивлению. Костюм обвиняемого, некогда не лишённый роскоши аристократа, давно просил смены – ткань от длительного ношения потемнела и пропиталась потом.
– Адепт Рид, вам есть что возразить? – судья, глуховатый на одно ухо, склонился ниже над кафедрой. Его белый парик слегла сполз вбок по гладкой, как фарфоровый чайный сервиз, макушке.
Рид молчал. Лишь желваки на его челюстях напряжённо заходили под кожей. Один из стражников ткнул юношу алебардой промеж лопаток. Рид сдержал вздох. Под одеждой на спине не осталось живого места после трёх дней пыток в связи с преступлениями, в которых он должен был сознаться.
Судья протяжно вздохнул и закатил глаза. На улице стояло невыносимое пекло. Под тяжёлой бархатной мантией по спине и груди стекали ручьи пота, исподнее насквозь пропиталось влагой. Больше всего на свете судье сейчас хотелось опуститься в прохладную купель. Сколько у него этих судебных процессов в день? И вот охота тратить время на какого-то очередного мальчишку-разгильдяя? Двадцать ударов палками – и дело закрыто. А виновен или нет, тут уж пусть Скартос2 решает. Когда этот юнец отправится к нему на Последний Суд, отвечать ему придётся за всё.
Однако Рид не был обычным адептом магии. И судили его вовсе не за какую-то рядовую шалость.
– Вы согласны с обвинением?
В гробовой тишине было слышно, как один из присяжных глубоко зевнул.
– В таком случае вам выносится приговор. Властью, данной мне, утверждаю: адепта Рида заключить под стражу до третьей Зили сего полурадоя и отправить в Редгейт. Если до выхода этого срока печать не будет найдена, казнить адепта…
– Ваша честь! – безмолвный доселе адвокат вскочил с места так внезапно, что судья поперхнулся и зашёлся в неистовом кашле. Когда приступ закончился, адвокат продолжил: – Протестую! Родственники адепта не перенесут такого горя. Это же ведь…
Судья изогнул бровь. Начинается! Только женских рыданий высокопоставленных персон ему ещё не хватало на собственной совести.
– Какие у вас есть альтернативы?
– Ссылка! До тех пор, пока он не вернёт печать.
Юлиан Рид не поверил своим ушам. До этого безучастный он резко повернулся, переполошив стражников и сверкнул светло-серыми глазами адвокату – что ты делаешь!
– Гхм, – судья задумался. По залу заседания прошлось роптание. – Можем ли мы доверять преступнику? Станет ли он сотрудничать?
– Если мы будем за ним следить. – Адвокат принялся загибать свои холёные пальчики. – Строгая отчётность, наши люди в качестве стражников. Мы будем контролировать каждый его шаг!
– Мне нравится эта идея!
– Стойте, – возразил прокурор, – вы не хотите удалиться для совещания?
– Кто из нас тут главный судья? – Ему так не терпелось поскорее завершить процесс, что он быстро стукнул молоточком по поверхности и выкрикнул: – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Зовите магистров-предметников третьего порядка для открытия двери!
В зал вошли трое крепко сложенных немолодых мужчин в ярких, расшитых золотом плащах. Лица их скрывали широкие капюшоны, а руки тонули в длинных рукавах. Встав полукругом, они сделали несколько пассов, закрывая материальные прорехи. Таким образом им удавалось стирать границы пространства. Рид не сдержал восхищённого и одновременно печального вздоха. Он тоже мог бы такому научиться, ведь ему совсем немного оставалось до получения титула ведалла первой ступени. Все возможности были открыты пред ним. И надо же было так оступиться…
Однако нужно было возвращаться в реальность. Алебарда толкнула его в спину ещё раз. Цепь кандалов на руках тяжело звякнула. Юлиану совершенно не нравилось то, что происходило. Эта авантюра не должна была закончиться судом. И уж тем более – пожизненной слежкой. Да может, эта печать теперь вообще уничтожена! А ему придётся вот так, всю жизнь под пристальным наблюдением…
– Сопроводите заключённого до его нового места обитания, – судья махнул рукой, теряя всякий интерес к происходящему и, откинувшись на высокую спинку бархатного кресла, принялся обмахивать себя потными ладонями.
– А последнее слово? – вставил адвокат, нарушая всеобщее умиротворение.
– Ах да, – судья тяжело вздохнул и, взяв уже и без того влажный платок, промокнул им лоб. Снять бы этот ненавистный парик. И что за дурацкие традиции! – Адепт Юлиан Рид, вам предоставляется последнее слово! И давайте уже на сегодня закончим, – добавил мужчина гораздо тише.
Юлиан медленно развернулся к зрительному залу. На его заседание пришло посмотреть полгорода. Король со своей свитой и старшими детьми. Великий Совет. Не было только самых важных людей. Тёти, приютившей его давно, которая отказывалась верить в происходящее, и любимого кузена, который, конечно, был ещё слишком мал для всего этого. И любви всей его жизни. При мысли о ней в груди Юлиана что-то клокотнуло. Снизу начала подниматься ярость. Он почувствовал, как кулаки сами собой сжимаются всё сильнее. По первому ряду среди людей пробежал шепоток.
Юноша гордо вскинул подбородок и неожиданно улыбнулся. Несмотря на кандалы, ничто не мешало ему показать непристойный жест пальцами. Удовлетворённый вздохами возмущения, он повернулся к господам из судебного аппарата и сквозь зубы процедил:
– Лучше бы я сдох.
Глава I. Раненый на пороге
День не задался с самого начала. Римма едва не проспала, в доме без предупреждения отключили горячую воду, кофе из турки убежал, лифт сломался, и автобус, как назло, ушёл прямо из-под носа. Начальник тоже был явно не в духе. Даже если Римма раньше опаздывала, он снисходительно закрывал на это глаза. Но именно сегодня вызвал девушку в свой кабинет, даже не дав раздеться.
– Астафьева! Какое вы имеете право опаздывать? – Не дав ей вставить слова, Пётр Сергеевич, директор агентства по продаже недвижимости, где Римма работала чуть больше года, сердито продолжил: – Выпишу вам выговор в качестве наказания за дисциплинарное нарушение. Ещё раз такое повторится – уволю!
Римма могла бы возразить, что это не совсем законно, и в Трудовом Кодексе нигде не указано, что начальник может так вот просто уволить за опоздание. Но почему-то именно сегодня обычно бойкая и активная, Римма струсила и понуро поплелась к своему столу. Видимо, Пётр Сергеевич запомнил её, потому что не прошло и часа, как перед девушкой приземлились две увесистые серые папки.
– Разобрать до обеда. Потом поедешь на оценку жилья. Тут всего пять квартир. До завтра нужно всё посмотреть, уже нашлись желающие купить эту рухлядь. Хотя… гхм, там вроде было что-то из новостройки. Неважно, – начальник махнул рукой, – ты вот мне и расскажешь. А лучше напишешь в отчёте. И сделай-ка мне кофе, Риммочка.
Фамильярно похлопав девушку по плечу, Пётр Сергеевич ушёл к себе, а у Риммы аж глаза на лоб полезли. Любопытная Верочка, её коллега «везде-засуну-свой-нос», сразу же выглянула из-за пластиковой серой перегородки.
– А чего это он тебя?
– В свидании ему отказала, вот и бесится, – угрюмо пошутила Римма, открывая первую папку. Медленный компьютер прошлого десятилетия выпуска всё равно завис, а занять руки и мозги чем-то было надо. Оказалось, что листы внутри были свалены в одну большую кучу без единого файла и весело разлетелись при первой же возможности по всему кабинету. Римма тихонько выругалась.
– У-у-у, – протянула Вера вместо того, чтобы помочь. – Слушай, я тут краем уха слышала, что он тебе поручения дал. Ты и вправду поедешь оценивать все эти квартиры?
– Придётся. Оценщика ведь у нас так и не наняли в команду, теперь пыхтим мы, риэлторы.
– У тебя зонт есть? Там после обеда дождь обещают.
«Класс», – только и подумала Римма, тяжело вздохнув. Зонта у неё, конечно же, не было. Кататься по всему городу под дождём – перспектива не самая приятная. Но злить начальника…
– Астафьева, где мой чёртов кофе?! – громогласный голос Петра Сергеевича вынудил девушку подорваться с места и разбросать ещё больше листков.
Наступая на них и путаясь, Римма кинулась к кофемашине, но на полпути развернулась и, схватив пальто с вешалки, пошла к выходу. Сердце гулко стучало в груди, совесть в голове кричала: «Остановись, что же ты делаешь?»
– Я не понял! Астафьева, куда вы собрались?
Римма не отвечала, размеренно застёгивая пуговицы и не без удовольствия наблюдая за тем, как толстая шея этого гада покрывается багровыми пятнами от напряжения.
– Уволена!
– Всего вам доброго, – самым ровным голосом произнесла Римма и вышла вон.
Уже на улице адреналин схлынул. В офис в любом случае придётся съездить ещё раз, решить всю эту бюрократию с увольнением. Возможно, к тому моменту Пётр Сергеевич оттает и вообще добродушно скажет, что пошутил. Или же нет, и тогда придётся искать новую работу. Римма прикусила губу, прислонившись спиной к стеклу остановки. В двадцать два мало кого берут на такую хорошую должность без опыта. Римма всегда считала, что ей повезло, ведь благодаря этой работе она могла сама оплачивать себе жильё, хорошо питаться и одеваться, откладывать на жизнь и даже отсылать пожилой матери некоторую сумму в родной город. Если её уволят с концами, то вряд ли повезёт так второй раз. Тяжело вздохнув, Римма разблокировала смартфон. Начинало накрапывать, а автобус всё не шёл. Что за беда такая сегодня с транспортом? Судя по расписанию, мимо девушки уже должно было проехать два «призрака».