Анна Финчем – Кукольный домик для Ёжика (страница 2)
– Ну как зачем? Чтобы….
Она запнулась. И правда, а зачем нужно было расслабиться? Чтобы весело было? Ну да!
– Чтобы весело было!
– А зачем тебе, чтобы было весело?
– Для того, чтобы не было грустно!
– А зачем тебе надо, чтобы не было грустно? – не отставал Голосок.
– Потому что грустно – это плохо! И вообще, отстань! – почти выкрикнула она и поставила бокал на стол.
Собака, которая до этого момента делала вид, что спит в корзинке, подняла голову и посмотрела на хозяйку, думая, что та разговаривает с ней.
– Дурдом какой-то, – разозлилась Инесса, – сама с собой разговариваю, дожили! Спать всем! Утром же на работу.
И вот оно утро, и вот она работа в часе езды.
– И ведь правда, целый час времени просто теряется! Можно было бы что-нибудь полезное сделать, – вслух сказала она, даже не замечая.
– И что бы ты хотела сделать полезного? – где-то в её голове возник вчерашний голосочек, который звучал весело и казалось, был совершенно не обижен её вчерашним поведением.
«А тебе все равно час ехать, чего зря время терять», всплыла в голове фраза.
– Ну, поговорить можно, – робко, почти шёпотом, сказала Инесса.
– Отличная мысль! Поговорить всегда можно, – уже знакомый голос звучал мягко и бархатисто.
Она повернула голову на пассажирское сиденье, и к огромному удивлению для самой себя, почувствовала, что по ней пробежала волна радости и тепла. Носочек был связан наполовину, под курткой была видна тщательно отглаженная белая рубашка и темно-синие джинсы.
– Доброе утро, красавица!
Она немного смутилась.
– Да какая уж там «красавица». Морщины стали заметны, волосы седые появляются, да и килограммов пять лишнего веса….
– Пишем: морщины, седина, лишний вес, – мужчина отложил спицы, в руках возник розовый блокнотик и розовый карандашик. – Записал.
– Зачем это? – встрепенулась Инесса.
– Ну как зачем, чтоб не забыть. Ты же сама пожелала иметь морщины, лишний вес…
– Подождите, ничего я не желала!! Они же есть, я просто сказала…
– А раз сказала – значит, хочешь, чтобы так было.
– От того, что я скажу, что их нет, они не исчезнут.
–Уверена?
– Конечно! У всех волосы седеют и морщины…
– Ну хорошо, у всех так, а ты как хочешь?
– Да какая разница, как я хочу, они все равно есть!
– А хочешь как?
Инесса начала злиться. Опять этот странный человек со своими странными вопросами! И вообще неясно, как он в машину проник! Вдруг он преступник?
– Никак не хочу, – буркнула она и посмотрела на часы. – Вот теперь я опаздываю!! Уже пробки на дороге! Всё стоит!
– А хочешь как?
– Хочу вовремя приехать!
– Вовремя – это во сколько?
– В девять начало рабочего дня…
– Так во сколько приехать хочешь?
– Без пяти девять было бы идеально, если честно…
– Хорошо, – кивнул незнакомец. – Как скажешь.
Он исчез также загадочно, как и появился, и в машине остался почти неуловимый аромат мужского одеколона – такой знакомый… У кого был такой? У папы? У бывшего мужа? У начальника?
Образ пришёл как будто по щелчку. Высокий, обаятельный, седовласый – с ним у неё был роман до брака… Он сразу сказал ей, что женат и никогда не оставит жену, но она упорно цеплялась за эти отношения, думая, что он передумает, поняв, какая она замечательная. Он не передумал, через три года даже до неё дошло, что это тупик, и, собрав волю в кулак и сцепив зубы, она вычеркнула его из жизни… Но не проходило и дня, чтобы она не думала о нём, или не сравнивала мужа с ним – и муж всегда проигрывал – потом образ поистрепался, а вот сейчас возник, да так чётко и ясно!
На середине её пути рассвело – загородная трасса всегда красива по утрам, тем более что частично она проходила вдоль моря, и она всегда любовалась им, даже если вода была покрыта слоем льда… Она припарковалась на обычном месте, погруженная в воспоминания, и посмотрела на часы.
«Местное время – без пяти девять», бодро сказало радио, которое, казалось, молчало всю дорогу. Внезапно она осознала, что вся дорога до работы была совершенно свободна и пробок не было. Немного ошарашенная этой мыслью, она вдруг заметила что-то яркое на пассажирском сиденье. Ярко-жёлтый пушистый носочек прямо-таки излучал тепло и уют. Она взяла его в руки. Сбоку на резинке, красными шерстяными нитками было вышито сердечко. Она улыбнулась, не зная, что и чувствовать по этому поводу…
– Спасибо? – полу-подумала, полу-пробормотала она.
«Обращайся, дорогая», – явно услышала она внутри.
День проходил так же бестолково, как обычно, телефоны звонили, люди вокруг делали непонятные действия, весь офис дышал нервозностью, все хотели успеть все сделать и уйти вовремя с работы… Она начала ловить себя на том, что смотрит на людей и думает, почему они делают то, что делают… Выполняемая ими работа явно не приносила им ни радости, ни удовольствия, в-основном, все старались сделать побыстрее то, что говорил начальник, как можно чаще уходить на перекуры и попить кофе, и большинство разговоров сводилось к обсуждению того, как были проведены выходные и сколько было выпито в ночных клубах.
В обеденный перерыв она пошла в столовую вовремя и, оглянув столы, увидела Ивана Ивановича, начальника финотдела, который почему-то сегодня обедал в одиночестве. Она никогда бы не решилась так запросто подсесть к кому-то из начальства, но сегодня её словно подталкивала невидимая сила.
– Иван Иваныч, к вам можно присоединиться? – спросила она, улыбаясь и показывая ямочки на щеках. Несмотря на то, что она утром говорила своему странному новому знакомому, она знала, что привлекает мужчин точёной фигуркой, роскошными каштановыми кудрями и необычными глазами – золотисто-карими, почти жёлтыми в солнечном свете. Внутренний магнетизм притягивал к ней мужчин разного сорта, их влекла её кажущаяся доступность и беззащитность, а потом они просто не знали, что с ней делать, почуяв сильный внутренний стержень и железную хватку.
Иван Иваныч не был исключением, его взгляд на себе она почувствовала буквально в первый свой рабочий день, но до сегодняшнего дня они разговаривали только по работе, и он выглядел сбитым с толку её предложением, но и отказать не мог.
– Да, конечно, Инессочка, присаживайтесь, – немного суетливо ответил мужчина, отодвигая в сторону свои ключи и телефон, чтобы ей было удобнее. – Как ваши дела? Как работа, нравится?
– Да, конечно, все хорошо, – совершенно на автомате ответила Инесса. Работа ей не нравилась совершенно, но как-то не принято говорить то, что ты на самом деле думаешь….
«Почему?» – навострил ушки Голосок в её голове, который с недавних пор был всегда с ней, но, почуяв резкий нахмуренный взгляд, быстро ретировался.
Она совершенно не знала, как начать разговор, и начала есть салат, уже ругая себя за непонятную смелость, когда вопрос сам пришёл к ней.
– Иван Иваныч, а почему вы тут работаете?
Иван Иваныч, занёсший было руку с ножом над котлеткой, остановился и странно посмотрел на неё.
«Упс», – пробормотал Голосок, – «резковато получилось».
Чтобы сгладить неловкость, Инесса сделала вид, что потягивается, продемонстрировав безупречную округлость груди под платьем, и улыбнулась самой невинной из своих улыбок.
– Ведь вы уже десять лет в компании, вот и захотелось узнать, что именно вам тут нравится, – прощебетала она.
Начальник отдела с явным облегчением отрезал кусочек котлетки.
– Стабильная компания, хорошая зарплата, да и от дома близко… Ну и привык, знаете ли, все ровно, гладко…
– Иван Иваныч, а какой у вас Бог? – выпалила она, не в силах дальше сочинять тему для разговора.
– Бог? – Иван Иваныч, почти закончивший поедать котлетку, чуть не поперхнулся компотом. – Ну как какой… Как у всех, в черной рясе, с крестом…. А почему вы спрашиваете, Инесса?
– Да как-то вот, в голову пришло, – промямлила девушка, не найдясь, что ответить.
– Ну, приятного аппетита, пойду я, поработаю. – Мужчина поднялся, и, как ей показалось, торопливо покинул столовую. В последующие дни он тщательно избегал встречаться с ней взглядом, даже если они случайно сталкивались в коридоре.
Она села в машину в глубокой задумчивости. В голове прыгали и кувыркались какие-то обрывки мыслей, картинки, образы ангелов из старой церкви, куда она ходила с бабушкой – родители были людьми глубоко неверующими, для них слова «религия» и «мракобесие» были практически однокоренными, откуда-то вспомнившаяся мантра «Харе Кришна, Харе Рама» («Откуда, кстати, я вообще знаю слово «мантра?», – подумалось ей), и вопрос «А зачем люди делают то, что они делают?».