Анна Филин – Моя свекровь – чуд… сокровище (страница 1)
Анна Филин
Моя свекровь – чуд… сокровище
Глава 1
Я сознательно не спустилась на завтрак. Это был мой плевок в лицо Елизаветы Петровны. После того, что мне рассказали вчера, я не могу смотреть в глаза той, что убила моих родителей.
Это случилось девять лет назад. Наши семьи дружили. Вместе начинали бизнес, правда, у каждого свой. Ноябрь. Вечер. Ударил морозец, без снега. Родители ехали из нашего загородного дома на званый ужин в городе. Водитель не справился с управлением. Там все смешалось в кучу: и превышение скоростного режима, и затяжной поворот. Как итог – лобовое столкновение с КАМАЗом, груженым песком. Машину родителей после удара откинуло в кювет, она несколько раз перевернулась. Никто не выжил, включая водителя.
Меня, тогда еще подростка двенадцати лет, с собой не взяли. Это и спасло мне жизнь.
В результате виновниками происшествия признали погодные условия и водителя, который превысил скорость.
С того времени моя жизнь изменилась. Елизавета Петровна оформила надо мной опекунство, весь бизнес родителей перешел под ее контроль. Деньги, все из-за них, как выяснилось.
Я переехала жить к Габургам. И с этого времени мне даже стены говорили и внушали, что мой будущий муж – Пашка. Младший сын Елизаветы Петровны. Мы учились в одном классе. На дополнительные занятия ездили к одним и тем же педагогам. Правда, его интересовала лишь музыка. Он замирал, когда видел рояль. Глаза наполнялись блеском, ему в этот момент можно было ногу без наркоза отрезать – не заметит. У подростков случаются разные кумиры. У Пашки – Елизавета Леонская. Кто знает эту фамилию? А она была выдающаяся пианистка нашего времени. Училась у Святослава Рихтера, ей Иосиф Бродский посвятил два стихотворения. О ней я могла рассказывать часами, потому что Паша про нее знал практически все и мечтал выступить на одной сцене. Вот такой кумир.
Но Елизавета Петровна настояла, и нам дали всестороннее образование. В первую очередь языки: английский, французский, немецкий. Отвертеться не получалось, потому что она ввела правило – неделю весь дом говорит только на французском. Все, включая охрану и служанок. Поэтому волей-неволей, пришлось постигать изучение в полной мере. Вторую неделю – на немецком, и так далее. И попробуй ответить за завтраком нечетко или смазать ударение. Одного взгляда императрицы, так ее называли шепотом, было достаточно, чтобы впредь не допускать подобных ошибок.
Я же увлекалась историей. Средние века, династии, монархические браки, истинные причины войн. Потом перекинулась на историю государства Российского. Вот где оказалась самая большая ложь. Открывая раз за разом очередную подмену понятий, я мчалась к Пашке и с жаром рассказывала то, что удавалось выяснить.
– Пашка, Пашка, а ты знал, что Иван Грозный собрал столько земель русских, что после него никто не смог повторить его достижений? А про то, что первые аптеки появились именно при нем? И систему школьного образования создал он. И книгопечатание. И основу для будущего российского флота.
А с кем еще мне было делиться? Не с Елизаветой Петровной же. Императрицу интересовали лишь новые достижения, ее и ее детей. Остальное было не достойно внимания.
Первые четыре года нам с Пашкой сильно везло. Весь интерес Елизаветы Петровны был прикован к старшему сыну – наследнику империи Дмитрию.
К своим тридцати годам тот получил лучшее образование. У него в репетиторах ходили профессора, академики. За границей он учился на краткосрочных курсах. Елизавета Петровна надолго не отпускала его от себя.
Женился Димка, как и полагается наследнику империи, по расчету. Невесту выбирала лично императрица. Изучала скрупулезно, можно сказать, под микроскопом. Здесь главную роль играли не деньги, богатых семейств в современной России достаточно. Главное – чтобы будущая невеста подарила здорового наследника. Да не одного. А как известно, здоровых у нас нет, есть недообследованные.
Выбор пал на Елену Волхонскую, племянницу главы «Ростеха». С ней дали приличный капитал в виде лояльности к будущим контрактам. А это автомобилестроение, медицина, авиация, в общем, все самое крупное и жирное, что есть на российском рынке.
Только вот Леночка подкачала и вместо наследника родила очаровательную хохотушку Машеньку. Императрица в знак презрения не поехала их встречать из частного роддома. И запретила это как-либо освещать и комментировать.
Семья Габургов совершенно не знакома широкой публике. Это решение опять же Елизаветы Петровны. Все знают Потанина, Абрамовича, а наша семья – серые кардиналы, что нанимают тех на работу. Вернее, у нас один кардинал. Догадываетесь кто?
А дальше Леночка допустила крупный промах. Она никак не могла свыкнуться с ролью, что отвела ей Елизавета Петровна. Леночку растили как нежный цветок, любили, баловали, устраивали ей праздники. В нашей семье все было иначе. Мы жили в атмосфере строгих правил и предписаний. Нельзя выкладывать в социальные сети ничего, не согласовав с императрицей. Клубы, подруги – под запретом. Вечеринки дома? Фу, как вульгарно.
В общем, Леночка начала выпивать. Но от императрицы ничего не утаишь, и когда всплыла правда, бедная Леночка прошла семь кругов ада, включая психиатрическую клинику. Очень дорогую и закрытую, но, мне кажется, именно эта клиника ее сломала. Она превратилась в тень. Что во внешности – ее отныне не интересовали вещи и украшения. Что в поведении. Голова опущена, взгляд в пол. Детей она больше не родила.
А потом случилось страшное. На горнолыжном склоне во время спуска у Дмитрия отстегнулась лыжа. Падение, травмы, несовместимые с жизнью.
Разбирались вплоть до Следственного комитета. Признали виновным инструктора, что неправильно рассчитал вес и установил крепление. Но Дмитрия было не вернуть.
Глава 2
С этого дня наша с Пашкой жизнь круто изменилась. Он автоматически стал наследником империи, и ему было приказано забыть про музыку. Детство закончилось. Для придания веса словам из дома вынесли рояль, и охране запретили допускать Пашку к клавишам. В тот день он первый и последний раз рыдал и кинул в лицо матери:
– Я тебя ненавижу!
А вот Ленка расправила плечи. Потому что у нее появилась
До сих пор перед глазами стоит та некрасивая сцена. На ужине Ленка завела разговор о том, чтобы ее отпустили. Вернули в родную семью. Она плакала, умоляла, стояла на коленях, прижимаясь к ногам императрицы. Нам всем было неловко от этого унизительного инцидента и от пренебрежительного отношения Елизаветы Петровны.
Но Ленка, невзирая ни на что, билась иступлено в истерике, пока императрица, поморщившись, не ответила:
– По окончании траура иди куда хочешь. Мария останется в семье.
Свою кровь и плоть из семьи никогда не отпустят. Поэтому через год Лена ушла. Переоформила опекунство над дочерью на Елизавету Петровну и упорхнула. С тех пор не звонила, не писала и не заезжала в гости.
Только год назад Пашка рассказал, что они втайне общаются. Она вышла замуж. Родила здорового пацана. Веселится и живет полной жизнью. Несказанно счастлива, а всем нам сочувствует и вспоминает время, проведенное в нашей семье, как страшный сон.
Почти сразу после смерти брата Пашку начали усиленно натаскивать на все, что связано с экономикой, управлением, менеджментом и прочим. И это в шестнадцать лет. Я совершенно искренне его жалела. Подолгу выслушивала его жалобы на мать и жизнь, только помочь ему никто не мог. Отныне он стал наследником империи.
А вот меня изменения обошли стороной. Я по-прежнему считалась невестой Пашки. Еще бы, Елизавете Петровне жизни не хватило бы, чтобы найти столь же идеальную кандидатуру для сына. Она же меня с двенадцати лет воспитывала, готовила к будущей семейной жизни, строго следила за здоровьем.
Зарядка. С нее начинался каждый день, и пропустить ее можно было, только если находишься в реанимации. Плавание два раза в неделю по километру. Для этого у нас в доме был бассейн. Пропустила занятие – не беда, в следующий раз проплывешь два. Критические дни? Ничего, отдохни неделю, затем наверстаешь.
Гимнастика. Девочка должна иметь крепкий мышечный корсет, чтобы нагрузка на позвоночник была минимальной. Это в будущем поможет выносить здорового ребенка.
Умный дом следил за мной, равно как за всеми, и обо всем докладывал своей хозяйке. Бунтовать было бесполезно. Меня никогда не ругали. Наказывали иначе – лишали доступа к тому, что люблю. Пропустила тренировку по гимнастике? До следующего остаешься без интернета. А это означало, без любимого занятия – изучения истории. Доступы к социальным сетям у нас были отключены априори.
Радовало, что мне разрешили поступить учиться на исторический факультет. Это был праздник. Я так усиленно готовилась, что изучала не только учебную программу, но и все, что могла раздобыть. Конечно, оказалась первой на курсе. Побеждала во всех олимпиадах, чем неимоверно радовало Елизавету Петровну.
А когда мне исполнилось двадцать и врачи дали окончательное заключение, что организм полностью готов к родам, нас с Пашкой поженили.
Мы и сами к тому времени уже крепко полюбили друг друга. У меня он был единственным другом, которому можно рассказать абсолютно все, получить поддержку или утешение. С ним можно было отправиться на прогулку, на рыбалку, к морю – куда угодно. Он был надежный, заботливый. Предвосхищал все мои хотелки. У нас всегда находилось что обсудить, взгляды практически совпадали. Нет, с Пашкой мне повезло, несмотря ни на что.