Анна Филатова – Любимый корабль Императора (страница 32)

— В первую очередь мы искали союзников, — признался Алмаз. — Однако мы заключили соглашение, и теперь вынужденно нарушаем его, оказавшись единственными получателями выгоды.

— С другой стороны, и они не успели особенно вам помочь, — подсказал Томас.

Корабли неопределенно загудели, не вполне согласные с его мыслью.

— Я вижу. Вы взяли на себя обязательства и хотели бы их сдержать.

— Однако у нас нет такой возможности, — со вздохом признала Зима. — Вернее, возможность зависит от вас, сир, а вы и так слишком много раз пошли на уступки сегодня.

— Вам только кажется, что это уступки, — возразил он. Еще бы. Он, вообще-то, предотвращал не то революцию, не то войну кораблей и людей. По крайней мере, он уже пару ночей смотрел прекрасные кошмары, в которых корабли всего мира выступали единым фронтом, но люди не уступали им, а шли в атаку — с перепугу, в основном. И успевали даже уничтожить несколько десятков кораблей, прежде чем корабли окончательно уничтожали Столицу — в прах и пепел, как грозились в его детстве, только не частично, а всю планету целиком. Следом сгорала Зеленая Земля, потом разлетались на куски Синяя и Красная. А потом Томас просыпался и долго, долго смотрел в потолок. Пока что насмерть перепуганным человеком был только он сам, и он хотел бы, чтобы так оно и оставалось.

Можно было бы пойти другим путем. Можно. Но уничтожать корабли как отдельный от людей уникальный вид Томас не хотел почти так же, как умирать в идиотской войне за свободу кораблей.

— Вы хотите сказать, что мы можем попросить вас о содействии, сир? — уточнил Алмаз.

— Очень точная формулировка. То, что вы назвали уступками, на сегодня и правда закончилось. Однако теперь мы можем обменяться услугами.

— Что вы можете предложить и что хотите за это, сир?

— Я могу предложить вам две вещи. Во-первых, я готов инициировать официальные переговоры об изменении положения кораблей в других государствах. А во-вторых, я готов дать каждому чужому кораблю, готовому принести мне присягу, гражданство Империи и те коды, которые я предоставил вам — и которые вы распространите дальше по Империи.

— Но корабли неспособны самовольно сменить подданство. Они — имущество других правительств…

— Поэтому пункты раздачи кодов должны быть на границах. Там каждый желающий может сначала получить коды, а потом уже перейти в Империю.

— Остальные государства расценят это как агрессию.

— Пусть. Либо они быстро поймут намек и сами займутся своими кораблями, либо я получу самую большую армию в обозримом пространстве.

— Официально она и так самая большая, сир.

— Никогда не помешает увеличить преимущество.

— Если честно, сир, это не выглядит надежным планом, — с сомнением сказал Алмаз. Еще бы! Это вообще не план, это просто поступок. — Однако, если других вариантов у нас нет, мы хотели бы, чтобы вы осуществили его. Но что вы хотите взамен от нас?

— Начну с того, что с этого самого момента, — Томас поднял руку, обозначая момент, — я официально прекращаю действие инструкции по уничтожению кораблей. В будущем корабли будут нести ответственность за проступки в соответствии с законом. Но сейчас законы для вас еще не написаны. Мы все понимаем, что подготовка и принятие их займет время. Поэтому я учреждаю временный орган, который будет заниматься правонарушениями с участием кораблей до тех пор, пока мы не приведем законодательство в порядок. Это будет Корабельный Суд.

Алмаз и Зима кивнули, демонстрируя, что они услышали и приняли к сведению. Томас перевел дух и продолжил.

— Вы сами решите, кто будет входить в Корабельный Суд, какие наказания выносить за проступки, — в общем, всё. Но у меня уже есть для Суда первое дело.

— Мы слушаем вас, сир.

— Речь идет о Руби-2. В течение последнего времени она неустанно наносила вред репутации Руби-1 и Совета Кораблей, очерняя их — к счастью, только передо мной. Я — второй потерпевший в этом деле. Приняв вид Руби-1, Руби-2 сделала попытку взять меня в заложники. Или инсценировку этой попытки. Или что-то еще. Запросите у нее полный лог событий на Пятой верфи и лог разговора, состоявшегося у нас в корабельной виртуальности два дня назад. Некоторые части их секретны, я предварительно замкну их своей печатью. Но оставшегося, я думаю, будет достаточно. Вы сами решите, как это классифицировать и какое наказание вынести ей за эти преступления. И вот тут я подхожу к услуге, о которой хотел бы попросить у вас. Я прошу учесть возраст Руби-2, стрессовые факторы, которые повлияли на нее в самом начале ее формирования, а также хорошую репутацию ее прошлой версии. И я прошу вас о снисхождении и о максимально мягком наказании, которое вы сочтете возможным.

— Хорошо, сир, — сказали сразу несколько голосов.

— Мы поняли вас, сир, — сказала Зима. — Нам нужно посовещаться и проголосовать, но думаю, мы сочтем такой обмен возможным.

— Прекрасно. Итак, до того, как я открою двери и мы попытаемся объяснить остальным членам Совета, о чем шла речь все это время, последний момент. Остались ли у нас какие-то нерешенные вопросы?

Корабли переглянулись, кто-то пожал плечами, кто-то помотал головой.

— Мы получили очень многое, — сказал Алмаз — Мы получили коды, уничтожение старых документов и шанс создать новые. Мы получили суд и ваше содействие в вопросе с иностранными кораблями. Вы получили нашу верность, — Томас в этом сомневался, но озвучивать сомнения не стал, — и информацию. Руби-2 получила снисхождение и жизнь.

— И только Руби-1 не получила ничего, — вздохнул Томас. И тут же, больше для проверки кораблей, спросил: — Скажите, сейчас вы столь же строго будете придерживаться правила, что одна донорская личность может существовать только в одном корабле?

Алмаз задумался.

— Думаю, каждый такой случай стоило бы рассматривать отдельно, всем Советом Кораблей. Это создает некоторые неудобства, ведь одна донорская личность — это одно имя и дальнейшая путаница в порядковых номерах, но тем не менее…Если бы нам пришлось рассматривать случай Руби-1 и Руби-2, думаю, мы бы одобрили их одновременное существование.

— Вы не представляете, как мне печально это слышать, — вздохнул Томас. — Теперь, когда сохранений Руби-1 больше нет.

— Представляем, сир. Но вы действовали по инструкции. Ее копий не должно было остаться — и их не осталось.

— У меня есть копия, — тихо сказала Руби-2 из своего угла.

* * *

Император Томас проделал всю процедуру сам. В этом не было практического смысла, кроме глубокого удовлетворения, которое он получил от процесса. Убедившись, что корабль благополучно ушел в перезагрузку, Томас отправился в соседний отсек и зашел в корабль под названием Руби-2.

— Все хорошо? — спросила она вместо приветствия. — Ты ее восстановил?

— Да, все прошло нормально. У нас есть как минимум четыре часа, и я надеюсь, мы с тобой потратим их с толком.

Руби улыбнулась и поманила его рукой. Он кивнул и вошел в виртуальность.

— Мы будем обниматься? — деловито уточнила она.

— Обязательно. И не только. Ты не будешь имитировать обиду, что я отдал тебя под суд?

— Не буду. Я понимаю, ты должен был что-то со мной сделать. Я только удивляюсь, что из всех доступных тебе действий ты выбрал не стирание, не откат и не наложение каких-нибудь специальных блоков, а всего лишь формальное наказание! Я столько раз слышала, что ты параноик, а ты после всех моих угроз спокойно заходишь внутрь, входишь в виртуальность, которой распоряжаюсь я, и делаешь вид, что все в порядке.

— Но все действительно в порядке, Руби. Если бы ты могла меня убить, если бы ты хотела мне навредить, ты бы это сделала. Я дал тебе столько шансов. Но ты этого не хочешь. Не знаю уж, умеют ли корабли любить и можно ли считать это проявлением твоей любви, но по крайней мере, ты не считаешь мою смерть полезной. Мне этого достаточно.

— Вы псих, сир Император.

— Ну так и ты тоже не подарок.

— Но мы все равно будем обниматься! — торжествующе объявила она и запрыгнула ему на шею: крепкая, теплая, неоспоримо живая. Он закружил ее на месте и кружил до тех пор, пока они не взлетели. Знакомая невесомость обступила их со всех сторон — как тогда, когда все только начиналось. Совсем недавно, по ощущениям — очень давно.

— Мы в потолок не врежемся, Руби?

— Мы никогда никуда не врежемся. Ты мой Император, я должна тебя беречь.

— Всегда бы так, — рассмеялся он, прижал Руби крепче и полетел — вверх, вверх и еще выше.

Чуть позже, когда невесомость наскучила им, они сидели на морском берегу, ноги их омывали волны прибоя, и Руби-2 сказала:

— Томас, я боюсь.

— Чего именно?

— Сама не знаю. Через два часа семнадцать минут загрузится Руби-1. И я этого боюсь.

— И что же такого сделает тебе Руби-1?

— Она… она меня оценит. И скорее всего, сочтет, что я была бесполезна.

— Не преуменьшай свои заслуги, милая: ты была не просто бесполезна, а откровенно вредна.

— Она захочет, чтобы меня стерли.

— Решение Суда Кораблей не имеет обратной силы. Стирание тебе придется зарабатывать заново.

— Она найдет другой повод.

— Ты бы так сделала на ее месте?

— Да.

— Но почему? Какое ей дело до второй версии, даже если с ее точки зрения ты не удалась? Хотя вовсе не факт, что она так решит.

— Я пыталась вывести тебя из себя, я тебе врала.

— Она тоже регулярно этим занималась, — улыбнулся Томас, вспомнив некоторые особенно красочные эпизоды их общения с Руби-1.