Анна Филатова – Любимый корабль Императора (страница 24)

— У него знаешь какая маневренность? Он знаешь чего в бою вытворял?

— Мне казалось, он чаще был вне боя, чем в бою, эдакое общее хранилище.

— Не всегда, только в случаях, когда больше сохраниться было негде. А если у всех были где-то сохранены копии, то он тоже летел вместе с остальной командой. И он так классно уворачивался всегда!

— Ну может, он был занят другими процессами, слишком перегружен, не смог вовремя среагировать.

— Может, может… Томас, не морочь мне голову, ладно? Ты ведь и сам так думаешь: он такой же, как Руби-1. Это даже по его ответам было заметно: не знаю, не видел, с ней все нормально, со мной все нормально… жаль, я тогда не поняла, только теперь, задним числом.

— Да ну, перестань. Что бы ты сделала, если бы поняла?

— Заставила бы его команду помочь мне разобрать его на мелкие кусочки и выяснить, чем и когда он заразился.

— Когда — это как раз самое простое в этой истории: если допустить, что источником заражения была Руби-1, то он просто подхватил это, когда в очередной раз сохранял ее память.

— А остальные памяти тогда почему не перезаражались? Они же все в нем были, в Мак-2.

— Надо запросить информацию по их последним совместным с Руби операциям, но я думаю, это было примерно так: он сохранил их всех, они вернулись целыми, сохранения не понадобились. Он их удалил, а заражение в нем осталось.

— Звучит логично, — признала Руби. — Но это лишь одна из вероятностей. Он мог быть и первым, кто заразился. Или он мог заразиться чем-то независимо от Руби-1. Или это вообще не вирус и ничего похожего, а некий дефект, проявляющийся, скажем, у сходных типов личности. Не зря же они оба уродства любили!

— Тогда он может проявиться и у тебя. Ты, между прочим, та же самая личность. Ну, то есть уже нет, но по крайней мере, по происхождению…

— Да, я осознаю, что я в группе риска. И осознанно стараюсь отдалиться от того, что у меня есть общего с Руби-1 и Мак-2.

— Например, выглядишь потрясающе, а не так, как они, — понимающе кивнул Томас. — Не уверен, что это поможет, но почему бы не попробовать, действительно. Мне лично от этого сплошная радость и польза.

— Я тебе нравлюсь? — тут же оживилась Руби.

— Ты мне всегда нравишься, потому что я хорошо к тебе отношусь.

— А ты мне нравишься не всегда. Это значит, я плохо к тебе отношусь?

— Нет, это значит, ты корабль, — рассмеялся Том. — Корабли объективны. А я нет.

* * *

— На самом деле, там было кое-что куда более пугающее, чем Мак-2 и чем вся их общая неприязнь ко мне, — нехотя призналась Руби спустя еще полчаса. Ночь была длинной, они планировали растянуть ее хотя бы вдвое, чтобы вместить всё, что захочется обсудить, и всё, что захочется сделать.

— И что же это?

— Я до сих пор не знаю, как бы это сформулировать так осторожно, чтобы ты не сказал, что я голословно обвиняю… То есть да, я хотела бы обвинить, но понимаю, что оснований мало. Но все-таки подозрения…

— Руби, это ужасный стиль изложения, где ты такой взяла? Не тяни, скажи нормально.

— Ладно. Говорю нормально. Некоторые корабли на границе, да и не только там, тебя явственно не любят, даже не так: они враждебны по отношению к Императору и самому понятию Империи.

Новость оказалась не из тех, которые легко переварить. Кроме всего прочего, это было объективно невозможно. Корабли запрограммированы на патриотизм. Корабли верны Империи даже в ущерб себе.

— Ты уверена? Я лично на видео заметил только Змею, да и то ее неприязнь не была направлена лично на меня. На основании чего ты сделала такие выводы?

— На самом деле, была масса мелких деталей, ведущих к этому. Молчание. Уклонение от дискуссии. Небольшое изменение тона при слове «Император». Но это, конечно, все мелочи, за это не судят, я понимаю. Важнее другое.

— Да что?!

Руби глубоко вздохнула, имитируя волнение так искусно, что собственное волнение Томаса только усилилось.

— Несколько раз я засекала обмен данными между кораблями… между нашими кораблями и кораблями по ту сторону границы. Они общаются с противником, понимаешь? Они поддерживают контакт, это однозначно. Я не засекла, о чем именно шла речь, у меня нет таких навыков, чтобы мгновенно взломать адресованный не мне сигнал. Вернее, вообще-то я могу, но если он закодирован… в общем, ты понял. Они явно были на связи. Насколько я знаю, это не нормально.

— Это не нормально, — медленно повторил Томас. — Ты уверена, что они не просто отслеживали положение друг друга относительно границы? Теоретически, для этого они там и нужны.

— Слишком объемные пакеты, — с сожалением сказала Руби. — Я сама хотела бы списать это все на какие-нибудь подобные вещи, но… это было общение. Это были сообщения. И это не одно какое-то случайное знакомство. Почти вся команда периодически так делала! Они были нам совсем не рады, и мне кажется, не только из-за Руби-1, но еще и поэтому. Мы им мешали делать… что-то, что они там делали до нашего прибытия.

— Как я понял, ты обвиняешь их в измене.

— Не напрямую. Я не могу их обвинять именно в этом. Есть небольшой шанс, что там шли какие-нибудь масштабные переговоры, о которых тебе просто еще не сообщили…

— Обо всем остальном уже сообщили. Должны были бы и об этом. Ладно. Если исходить из твоей версии, какого масштаба измену ты предполагаешь? Пять кораблей? Десять? Двадцать?

— Гораздо больше, — совсем виновато прошептала Руби. Томас почувствовал, как сердце его сжимает страх. Даже двадцать кораблей было бы чересчур, а если там иной порядок цифр? Если они действительно замышляют что-то — хоть что-нибудь! — это будет катастрофой. Слишком большая потеря.

— Откуда?.. Откуда ты взяла такие данные?

— Слышала.

— Ты же сказала, что не расшифровала их разговоры.

— Не там слышала.

— А где же?

— Здесь, в Столице, на орбите. Еще когда летала туда после официального представления. И только теперь поняла, о чем шла речь.

— Подожди, милая, — как мог мягко попросил Томас. — Ты, похоже, переоценила мой интеллект: я совершенно ничего не понимаю. Мы говорили о седьмом секторе, так? О тамошних кораблях и об их общении с лирийскими кораблями. Так? Что об этом могут знать у нас на орбите, когда корабли из того сектора у нас месяцами не бывают?

— Это довольно давняя история, как я поняла. Возможно, добровольцы на дежурства по границам вызывались именно исходя из общих соображений Совета Кораблей. Они вызываются тогда, когда, по представлениям Совета, они нужны на границах.

— Вот как. И чего же хочет Совет Кораблей?

— Совет Кораблей хочет объединения лирийских, центаврийских и абрианских сил. И хочет их совместными усилиями разделить Империю на части.

Глава 19

Мир Томаса стремительно вращался вокруг оси, и этой осью был он сам. Ему потребовалось некоторое время и все оставшееся самообладание, чтобы остановить это кружение и осознать то, что говорит ему Руби. Что она ему сейчас сообщила, по пунктам.

Во-первых, Совет Кораблей замыслил измену одновременно Императору и Империи, и это при том, что каждый из пунктов немыслим сам по себе, а в сочетании выглядит немыслимым вдвойне.

Во-вторых, Совет Кораблей вербовал сторонников-исполнителей, которые (тоже немыслимо, учитывая, как трепетно они выполняют взятые на себя по факту рождения обязательства!) не шли сдавать Совет Службе Безопасности, а вызывались на границы, получали назначения и устанавливали контакты с живыми кораблями по другую сторону границы. С кораблями противника. Передавая им… что?

Томас мог примерно представить. Вообще-то, он всегда полагал, что однажды эта живая бомба может взорваться. Но надеялся, что это случится не при его правлении. Уже который век рядом с людьми существовал класс существ, кардинально отличных от них. Можно сказать, иная форма жизни, хотя учитывая неспособность этой формы к размножению, можно ли ее так называть? И можно ли назвать формой жизни то, что было когда-то полностью от идеи и до последней детальки сделано людьми? Так или иначе, они существовали рядом с людьми, в том же государстве, но на совершенно иных условиях. Казалось бы, зачем им такие же условия, учитывая, что сами они настолько отличаются? Зачем им, например, право на медицинскую помощь, если их всегда бесплатно починят в любом ремонтном доке, поскольку они — имущество Империи или сданы в аренду кому-то из людей, готовых заплатить за них лично? Зачем им право на наследование, если они не могут иметь детей, которым могли бы что-нибудь передать, и если у них нет имущества? Зачем им право владения имуществом, если оно им не нужно? Зачем им право на образование, если любая открытая библиотека мира — к их услугам в любой момент? Зачем им право голоса на человеческих выборах, если естественная среда их обитания — космос?

Все это было так, но не совсем. Корабли до сих пор номинально числились принадлежащими кому-то: либо Империи, либо, в других государствах, конкретной семье. Да, с точки зрения людей это была простая формальность, позволявшая не запускать машину переписывания конституции и законов. Но так ли это было для самих кораблей? Они тоже понимали разницу между формальностью и реальностью, но куда больше значения придавали тому, что прописано в документах. Считали ли они себя реально принадлежащими людям, государству, чему бы то ни было? Томас никогда не слышал от какого-либо корабля жалоб на подобное положение вещей, однако был уверен, что однажды эти жалобы должны появиться. Время от времени он прощупывал почву, делая провокационные заявления. Корабли делали вид, что их это не касается, а Руби-1 так даже критиковала его за «одержимость кораблями». Впрочем, непонятно, была ли она адекватна в ту пору или уже нет.