Анна Филатова – Ещё один день (страница 28)

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Светловолосая женщина, чем-то неуловимо похожая на Джанну, тоже из восточных, стоит перед нами, уперев руки в бока, хмурит брови и вроде бы делает вид, что сердится, но улыбается так, что весь эффект от грозной позы пропадает. Ее улыбка нам рада, она просто светится от радости. А еще мне начинает мерещиться, будто рук у женщины целых три пары, и пока одними она изображает мою матушку в гневе, другими поправляет прическу, а третьими делает приветственный знак восточных служителей. Я моргаю, и лишние руки пропадают. А потом появляются вновь.

Джанна складывает руки в ответном приветственном знаке (выходит, она тоже его видит) и опускается на колени. Дан как встал на колени, чтобы помолиться, так и не поднялся, даже теперь. Получается, на ногах, кроме самой незнакомки, остаюсь только я, и я, конечно, умом понимаю, что раз два умных человека на коленях стоят, то надо бы последовать их примеру, я даже готова это сделать, но не раньше, чем спрошу:

- Кто вы?

- Ты меня знаешь, девочка, - отвечает она, и светлые волосы ее начинают отливать золотом. - Меня зовут Защитница, а еще Паучиха, а еще сотней других имен, но ты их все равно никогда не слышала.

И тут у меня, конечно, не остается выбора.

Всё это выглядит как странный, слишком смелый, слишком волшебный даже для магов сон. Боги не спускаются с небес, чтобы решать человеческие проблемы, не-а. Но Паучиха стоит передо мной, сверкая то как золото, то как пламя, и все, что мне остается, - это поверить, что именно мы почему-то удостоились такой чести. И подумать: возможно, боги приходят на землю постоянно, просто те, к кому они приходят, не говорят об этом. Я вот — точно никому не скажу. Тем более, что богиня-то из восточных.

Паучиха благосклонно наблюдает за моим коленопреклонением, потом подходит к Дану и непринужденно опускается на колени рядом с ним. Как будто они просто сидят рядом и беседуют.

- Все получилось дольше и сложнее, чем мы думали, - говорит она. - Но главное, что все получилось. Мы встретились, мальчик.

- Почему именно сейчас, госпожа? Чего вам пришлось ждать? - вежливо-вежливо спрашивает Дан.

- Мы ждали, когда сможем ответить на твои молитвы. Ты — не наш, нам к тебе ходу не было. Теперь есть, - Паучиха смотрит на меня, эдак с намеком. Я, кажется, намек понимаю. Если поразмыслить, восточные боги похожи на заразную болезнь. Я сблизилась с Джанной и заразилась от нее, а потом каким-то образом передала это дальше, Дану. Через брак, что ли? Я старательно отрешаюсь от этих мыслей со всем тщанием мага, страстно желающего получить зачет по менталистике. Судя по ехидному лицу Паучихи, удается мне не очень хорошо.

- Ты правильно понимаешь, мальчик: тебя не зря тянуло к Джанне. Если бы у вас все получилось, мы бы смотрели на тебя ее глазами, и очень скоро ты смог бы обратиться к нам. Но вы пошли куда более извилистым путем!

Джанна вспыхивает и опускает глаза, Дан усмехается. Я, кажется, тоже невольно усмехаюсь.

- Вы можете помочь мне, госпожа? - спрашивает Дан. - Можете сказать, что мне делать?

- Можем и очень хотим, - Паучиха склоняет голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, и улыбается. - Сейчас она придет и все вам объяснит.

И она приходит. Просто выходит из тени на освещенную солнцем площадку плавным танцующим шагом, и на этот раз мне не надо спрашивать, кто она такая, чтобы понять. Ее я знаю даже лучше, чем Паучиху. Та-Что-Танцует привела меня сюда, в ту точку, где я есть теперь. Та-Что -Танцует впустила меня на Другую Сторону, и поэтому теперь всё в моей жизни... так. И я бы поблагодарила ее, но я помню: Та-Что-Танцует не любит благодарности. И не выносит просьб. Я мысленно даю себе слово, что станцую для нее на выпускном балу и потом еще раз — на осеннее Равноденствие. Если доживу.

- Он из западных, - певуче говорит она, - поэтому они никак не могут призвать его к ответу. Сами виноваты: породили его, такого, сами не смогли удержать в узде его жадность, смотрели, как он терял способность отдавать, переставал быть одним из них, и ничего не сделали. Поэтому теперь они молчат о нём. Мы так договорились: если они допустят ошибку, мы ее исправим, а они будут молчать. Если мы ошибемся, они исправят. Но они ошиблись первыми.

Дан смотрит на Ту-Что-Танцует во все глаза, и прямо видно, как ему хочется спросить: «Ладно, а делать-то что?» Ну, или нет. Возможно, это мне хочется спросить. А Дан просто пялится на богиню, когда еще доведется. Она тем временем встает и подходит ко мне.

- Нам повезло, у нас есть девочка, - говорит она и кладёт ледяные ладони мне на плечи. - Девочка может провести его — кого угодно — на Другую Сторону. Именно это и нужно сделать. Не убить! Убийство сделает только хуже. А провести туда, где мы сможем прикоснуться к нему. На Этой стороне мы ничего сделать не можем, на Той все решится очень просто.

Я откашливаюсь, в горле стоит ледяной ком.

- Но как я это сделаю? - спрашиваю я. - Я там была всего два раза, и оба раза случайно.

- Не ври, - смеется Та. - Ты была там вполне осознанно, во второй раз уж точно. Да и в первый, на самом деле, тоже. Тебе просто очень хотелось узнать, что происходит с Джанной, разве нет?

Нет. Мне казалось, я вообще не думала об этом. Стала она спать нормально — вот и ладно.

- Поверь, мне видней, - снова улыбается она. - Если я смогла тебе помочь там, тогда, провести тебя в тот первый раз, значит, ты очень этого хотела.

Первый раз я не помню, во второй меня утянуло за Даном, а Она предлагает мне повторить это — при том, что я вообще не понимаю, что делать.

- В первый раз я шла за Джанной, второй раз за Даном. А теперь мне как пройти?

- А теперь иди за мной, - сказала Та-Что-Танцует. - В нужный момент просто оглянись, и увидишь меня. Я укажу тебе путь.

Свое «спасибо» я старательно проглатываю, просто киваю. А потом спрашиваю снова:

- Но как я смогу провести его? Он старше, сильнее и вообще не пойми кто. И убивать его при этом нельзя...

- Вот это тебя больше всего печалит, да? Не бойся, девочка. Чтобы ты могла провести его с собой, мы дадим тебе сеть.

Паучиха тоже подходит ко мне, взмахивает в воздухе тремя парами рук, и невесомая, неощутимая вязь ложится в мои ладони.

35. Замок, подземелье

Мы с Джанной идем к подземелью быстрым, ровным шагом, ни от кого не прячась. Дан идет сразу за нами. Просто группа студентов, которых послали с каким-то срочным поручением. Так с виду и не скажешь, что мы задумали жуткую авантюру, в которой что угодно может пойти не так.

Теоретически, мне не о чем волноваться. Невесомая сеть спрятана в моей ладони, и я знаю, что она сама найдет свою цель, стоит мне подойти к Розену и разжать руку. Сами боги заверили меня, что сеть сработает как надо, что она защитит меня от Розена и даст провести его на Другую Сторону. Сами боги. Те самые, которые что-то не поделили со своими западными родичами, переругались, как обычные смертные, а еще прохлопали этого самого Розена. Почему, спрашивается, я должна верить их обещаниям? Вот мне и не верится.

- А может такое быть, что артефакт не сработает, если я в него не верю? - полушепотом спрашиваю я у Джанны. Она качает головой:

- Боги нуждаются в нашей вере, но не настолько, чтобы неверие одного смертного мешало им осуществить свою волю, - и не успеваю я выдохнуть, как она добавляет: - Но ты, пожалуйста, поверь. Так будет легче. Не можешь верить им — верь мне. Всё сработает, я обещаю.

- Тебе-то откуда знать, - ворчу я.

- Я верю. За нас двоих.

- Вы по-прежнему очень мило смотритесь вместе, а мне по-прежнему не нужны слухи о вас, - доносится сзади голос Князева.

- Завидуй молча, Данечка, - говорю я. И думаю: а вот как бы так рассказать ему, как бесилась и орала на меня якобы равнодушная к бедному Князеву девочка Варя, та самая, которая «да мы просто друзья»? И надо ли ему об этом знать теперь, когда мы с ним, вроде как, поженились? Или лучше не пытаться причинять ему добро, не топтаться по больным местам?

- Недостаточно ядовито, Верескова. Или Князева? Ты фамилию-то меня будешь?

- Нет, конечно, по документам у нас никакого брака не было, а восточные верования — прости, Джанна, - сейчас мало кого волнуют. Тут в своих-то богов верить запрещают.

- Так если дело в церемонии, я организую, честное слово!

- Князев, не беси меня. И Джанну. А то я тебя тоже о чем-нибудь таком спрошу.

- О чем, например?

- О любви, например,- говорю я. О чем еще сейчас беседовать, в самом деле? - Вот ты, только честно, правду мне сказал насчёт Вари — или как?

Он сразу понимает, о чем я спрашиваю:

- Глена, к лешему бы тебя! Я тебе это при смерти сказал, понимаешь? Для исповеди, а не для того, чтобы ты трепалась об этом на каждом углу!

- Да я и не треплюсь, я молчу уже. Так правда или нет?

- Правда, конечно, - мрачно говорит Дан. - Стал бы я тебе врать — там и тогда! Сама-то подумай. Вот ты бы стала?

Я-то, может, и стала бы, да вроде бы, незачем было.

- Ну извини, - говорю я, - мне правда надо было знать.

- Зачем? Какой теперь-то смысл?

- А я любопытная, - отмахиваюсь я. - Всё, ша, пришли.

Вход в подземелье, разумеется, охраняется: там по специально исторически для этого предназначенным камерам распределены пленники. Во-первых, все те, кто прошел к нам через портал (и при этом выжил), а во-вторых, сам Розен. Теоретически, он был должен сейчас сидеть то ли на допросах, то ли на переговорах, но так уж вышло, что чету Грозовских он уже вывел из строя, проректор не рискует соваться к Розену из-за ментальной уязвимости, а Дан... Дан, по его собственным уверениям, не допущен до большой политики. Был. Теперь допустили личным велением очнувшегося по такому поводу Грозовского. Бумажку-пропуск, подписанную ректором лично, Дан уже достал из кармана, готовый пустить ее в ход при первой же необходимости. Ему, впрочем, верят на слово. Ох, не будь Дан на нашей стороне (точнее, не будь мы на его стороне!), стоило бы его убить. Не человек, а дыра в безопасности! Вот как он так, а? Как он это делает?