Анна Филатова – Ещё один день (страница 11)

И тут я услышала крик.

Он был очень тихий, ведь донесся он откуда-то издалека, но в здешней тишине резанул мне по ушам, как будто был совсем близко. Он был не страшный, просто совершенно неуместный и чуждый на этом берегу. И мне почудилось, что кричала Джанна. Я побежала вверх по реке, потому что крик был оттуда. Я бежала, не разбирая дороги, но ее и не нужно было разбирать, лишь бы не влететь в очередную скалу, будто бы ниоткуда вырастающую на пути. Я огибала скалы и снова бежала вдоль реки. Криков больше не было. Снова воцарилась полная тишина, в которой я слышала только свое дыхание. С небольшим запозданием я поняла, что бегу босиком, в пижаме: в каком виде легла спать, в таком здесь и оказалась. Мимолетно порадовалась тому, что вид мой вполне приличный — будто это имело хоть какое-то значение!

Наконец впереди показались смутные тени: два темных пятна на светящемся песке. Без света было ничего не разобрать, и я запалила огонь. Дальше пошла шагом, с огненным шаром в руке. Мерцающий песок в свете пламени становился черным, а смутные фигуры превратились в Джанну и какого-то незнакомого мне мужчину. Мужчина был молодой, довольно красивый, из этих, с востока, вроде самой Джанны. Вид его был немного подпорчен пятнами на одежде и тем фактом, что в руке он держал нечто вроде куска подгнившего мяса. Этот не слишком приятный предмет он протягивал Джанне, а она стояла зажмурившись, молча мотала головой, и по щекам ее так же беззвучно текли слезы. Мужчина же говорил ей тихо, монотонно, успокаивающе:

- Это мое сердце, Джанна, всего лишь мое сердце. Тут нечего бояться. Я обещал, что отдам мое сердце тебе, и оно твое. Бери его и пойдем со мной. Ты обещала, что примешь мое сердце, отдашь мне свое и последуешь за мной. Пойдем. Ты же моя невеста. Я тебя не оставлю. Не плачь, Джанна, милая. Все будет хорошо. Пойдем.

- Эй, - сказала я и подкинула шар в ладони, чтобы привлечь к себе внимание этого типа. - Отстань ты от нее, а? Она же не хочет с тобой идти, неужели не видишь? Ты вообще кто?

Джанна встрепенулась, открыла глаза и с надеждой посмотрела на него.

- Вижу, - помедлив, сказал он. - Но я за нее отвечаю. Я не могу поступить иначе. Я ее жених.

- Слушай, ты, - сказала я, чудом проглотив «некромант недоделанный», потому что это именно так и было, больше ни у кого нет такой очаровательной манеры лезть в чужие дела даже из могилы. - Не твое дело, что она теперь будет делать. Ты умер, она нет, ясно тебе? Ты должен оставить ее в покое. У тебя что, других дел в посмертии нет?

- Слушай, ты, ведьма тупая! - а вот он фильтровать ничего не стал. - Ты понимаешь, что такое ответственность, нет? Разумеется, у меня есть другие дела, но я не могу оставить ее одну, потому что я нормальный человек, нормальный мужчина. Мы так не поступаем.

- Оставь ее на меня, - пожала плечами я. - Я и так ее целыми днями опекаю, похоже.

- Так это ты? - нахмурился он. - Это тебя я все время чувствую рядом с ней по ночам? Это ты меня не пускаешь? Что у вас с ней?

- Некоторые считают, что у нас с ней роман, - фыркнула я.

- Зубы не заговаривай, - рыкнул на меня жених Джанны. - Отвечай, что у вас на самом деле? Ты действительно готова отвечать за нее перед небом и богами? Готова отдать свое сердце и взять ее?

Теперь Джанна неотрывно смотрела на меня. Вот так, значит, да? Ни единого слова любви, ни одного поцелуя — и сразу давайте повесим на меня ответственность? Мне стало смешно. «Ну что, Джанна, ты ведь хотела услышать ответ? - подумала я тогда. - Вот тебе мой ответ».

- Слушай... как тебя звать-то?

- Лион Мин. Отвечай, раз явилась, магичка. Просто отвечай на вопрос.

- Я-то готова, Мин. Но ты не хочешь спросить у Джанны, готова ли она к такому повороту?

- Не хочу, - отрезал Мин.

- А ты все-таки спроси, - уперлась я. Если честно, мне тогда стало страшно. Казалось, я совершаю какой-то серьезный, непоправимый шаг. Да, я понимала, что сплю. Думала, что сплю, по крайней мере. Но озноб и жар пробрали меня почти одновременно, и я вдруг ощутила, что то, что я сделаю в этом сне, будет по-настоящему. А ведь я все уже сделала! Я уже сказала, что согласна. И понимала ли я, на что именно подписалась? Да не то чтобы очень хорошо. Слова звучали почти как брачная клятва. Но не брак же это? Не бывает ведь браков между женщинами.

И может быть, Джанна все-таки откажется?

Мин закатил глаза, встряхнул рукой — его жутковатое сердце куда-то пропало — и демонстративно повернулся к Джанне.

- Джанна, золото мое, ты согласна отвечать за Глену перед небом и богами? Ты готова отдать ей свое сердце и взять ее?

И Джанна сказала:

- Да.

14. Никогда, нигде, сейчас

И вот я снова стою у реки, ледяной настолько, что даже мое сердце, разгоряченное несостоявшимся боем, начинает биться медленнее, мышцы сводит холодом, я застываю, а потом меня бьет дрожь. Но на этот раз я стою на берегу не одна. Рядом со мной стоит Дан, сосредоточенно осматривает опаленную по краям дыру в животе и тихо беззлобно ругается, кажется, огорченный испорченной второй раз за день рубашкой.

- Дан, - тихо зову его я. Он резко вскидывает голову и возмущается:

- Эй! Это еще какого лешего? Ты что тут делаешь? Ты как умудрилась умереть при таком выигрышном раскладе? Просто разочарование века, а не девочка!

- Сам ты разочарование! Это ты «как умудрился»! А я за тобой пришла!

- Ого! - искренне восхищается Дан. - Ну ты даешь! Ты хоть понимаешь, что делаешь и как?

- Нет, - честно отвечаю я, и получается несколько нервно, потому что я начинаю осознавать, что происходит что-то странное, причем происходит, кажется, из-за меня, а я вообще не понимаю, "что я делаю и как". Дан, напротив, тут же успокаивается.

- Наверное, так даже лучше. Иди отсюда, зайчик огненный, тебе совершенно нечего здесь делать.

То есть, он уже практически умер — и продолжает командовать?! Ну хорош! То есть... стоп, если он практически умер, то где мы сейчас? И что я здесь делаю? И что я здесь делала в прошлый раз, когда думала, что сплю?! И что здесь делала совершенно живая Джанна? Холод и дрожь становятся сильнее. Дан, безусловно, прав: мне совершенно нечего здесь делать. Мне здесь страшно! Но...

- Ага, иду, собралась уже и пошла, конечно. Я никуда без тебя не пойду, понял, нет?

- Разве это от нас зависит, Глена? Все уже решено, - Дан грустно улыбается. Кажется, примеряет на себя роль трагического героя. И, наверное, что-то такое ментально делает, потому что этот его печальный образ вдруг кажется мне правильным, разумным, а мой собственный скандальный тон — совершенно лишним. Человек уже умер, умер героически, позволив нам захватить Розена (вот интересно, что академическое начальство будет теперь с этим пленником делать, а?), а я мешаю ему обрести покой. Неужели я хочу длить агонию раненого?.. Только лесом иди, Дан, у меня — сам сказал! - защита. Не знаю, что за защита, откуда взялась, но что бы Дан ни пытался мне сейчас навязать, я помню, что я сама думаю об этом.

- То есть ты хочешь сказать, что всерьез намерен умереть? - уточняю я. - Может быть, ты и жилет этот защитный нарочно не надел? Ты умом тронулся, что ли? Ты знаешь, что в посмертии за такие штуки могут выдать?!

Трагический изгиб рта Дана чуть дрогнул, но сам он не сдался:

- Но так ли это плохо, если я умру? Из меня выйдет хороший символ: молодой, талантливый, убит в расцвете лет... После такого Розену точно не будет хода выше младшего мага Совета. Это выгодный для всех вариант.

А ведь он впрямую не отрицает!

- Слушай ты, суицидник хренов! - начинаю закипать я, на всякий случай выпустив струю огня в песок. Чтобы она не вырвалась сама в неподходящий момент. - Самомнение свое спусти к земле поближе! Символ драный! А работу твою кто за тебя будет делать?! Кто будет заканчивать всю эту историю, вести переговоры с Советом Магов? Ректор, что ли?

Дан молчит пару секунд, потом смеется:

- Знаешь, когда я звал тебя замуж, как-то упустил из памяти твою матушку, а ведь должен был понимать, что ты характером в нее: запилишь насмерть, как та пила, и даже не затупишься.

Вот умеет же кое-кто сказать девушке комплимент, а.

- А все, поздно, раньше надо было соображать! Дан, серьезно, возвращайся со мной. Пожалуйста.

- Я не хочу, Глена, - совсем уж честно и открыто улыбается Дан. - Я просто не хочу. Что мы с этим будем делать? Что лично ты можешь с этим сделать?

- Уговаривать, - вздыхаю я и сажусь на опаленный моим огнем, не светящийся теперь песок. - А потом — шантажировать.

- Какие бездны мне открылись, стоило умереть! - совсем уж откровенно хохочет он и садится рядом со мной на песке. - Рассказывай, чем шантажировать собралась?

- Ну как чем? Собой, - в тон ему смеюсь я. - Куда ты, туда и я. Собрался умирать — хорошо, только я остаюсь здесь с тобой. Добьем Варю вместе? Она наверняка будет в восторге от таких потерь в один день.

- Хороший ход, - признает Дан. - Но невозможный. Умирает каждый в одиночестве, знаешь ли. Ты сейчас вместе со мной на пороге, но на другую сторону я пойду один.

- Да размечтался! - мои губы болтают что-то язвительное, сами собой, они это умеют, а я лихорадочно соображаю. Вспоминаю, как оказалась здесь в прошлый раз. Думаю, что это был за опыт. Что это вообще было? И мне кажется, начинаю понимать. - Кроме нашей традиции, Даниил, есть другие, ты в курсе?