Анна Федотова – Код Самаэля (страница 4)

«Ты найдёшь правильную дверь на этот раз?»

«Угу. Мы её в тот раз проскочили»

«Тогда давай я иду первый и всех мочу, а ты ищешь?»

«Окей ))))» – засмеялась Пайтон, подпрыгнула, и мы побежали в подвал. Пайтон включила фонарь. Сверху доносился рёв и скрежет.

«Налево», – скомандовала девчонка, я свернул в узкий коридор и врезался в несимпатичного мертвеца со степенью разложения процентов девяносто. Я ударил ногой, тот отлетел, но поднялся и с воем кинулся на меня, я размахнулся кинжалом, голова покатилась по полу. Туловище осело, но ещё не раз успело в меня вцепиться костяшками пальцев, пока я, между делом, протыкал коротким, но острым колышком других мертвецов.

«Сюда», – наконец, написала Пайтон, когда полоска моих жизней уже успела просесть до пятидесяти процентов. Я рванул по коридору и замер перед дверью, виднеющейся в неприметной нише, которую в темноте легко было пропустить. Дверь выглядела точно так же, как та… На помойке. Пожелтевшая краска, простенький бордюр по периметру и железная ручка, похожая на скобу. Пока Пайтон взламывала замок, полезный, кстати, скилл, я держал фонарь и рассматривал облупившуюся краску. Мне казалось, что узор, оставленный на ней, повторял тот узор, что я видел на выброшенной двери.

С обеих сторон послышалось клацанье зубов, мертвецы приближались, но мы с облегчением ввалились внутрь. Очень вовремя, потому что секунды две спустя, раздался шум и вопли, это, вероятно, из стены вырвалось всепожирающее пламя. Я выдохнул.

Луч фонаря пробежался по стенам. Только символы, какие-то слова и лестница вниз.

«Посвети мне, я спущусь», – сказал я, и Пайтон направила луч на ступени.

«Здесь шуршит кто-то», – написала она, но я уже видел в углу сундук, и моя рука поднимала его тяжёлую крышку, а нога дико тряслась под столом. Заиграл телефон, и я услышал Маринкин голос.

«Сорян, мать звонит».

«Карта» – в сундуке лежала карта, я попытался её взять, но на экране высветилось: «Взять предмет невозможно, но вы можете изучить его».

«Изучить» – ткнул я по красной кнопке и на экране отобразилась полоска загрузки данных.

«Ой, я труп )))», – написала Пайтон в чат.

«Как» – хотел спросить я, но не успел.

– Слушай, ты что не умер на фабрике? – раздалось из-за спины. Загрузка всё ещё шла, а я понял, что сейчас утрачу всякое преимущество, поэтому резко нажал «escape» и «Выйти из игры», – в этот момент ко мне подошли трое. – С читами рубишься что ли?

– Да, как-то случайно, сам не понял, за каким-то поворотом спрятался, – промямлил я, вставая. – Но мне идти надо. Жалко по новой придётся.

Сказав, я направился к выходу.

– Да мы там все повороты облазали. Нереал, вообще, – возмущались студенты, а я оглядывался, не идёт ли следом Маринка. Печаль, что игровое время ещё осталось. Но делиться полученными сведениями, а тем более показывать карту… Разве что Маринке… или…

Скажи мне кто-нибудь об этом неделю назад, сам бы не поверил. Но вот уже несколько дней мы с Бойцовой вместе ходили в школу и обратно. Она сама предложила, мол, мы же в полиции сказали, что типа вместе. Надо поддерживать легенду.

Сначала я подумал, она не всерьёз, но на следующее утро Светка позвонила. Всё-таки совместное обнаружение трупа сближает.

Эх, знал бы я раньше. Я даже захотел написать книгу «Как привлечь внимание девушки». Находишь вместе с ней труп, и она видит, как ты храбро смотришь ему в глаза, а потом знатно врёшь в полиции про то, что ты делал рядом с трупом.

Да, врал я знатно.

Пока Бойцова краснела от смущения, я врал про то, что у нас было свидание, нам стало скучно и я предложил сходить в заброшку. Следак прищурился, решил меня подловить.

– Ты же сказал, что у тебя родителей дома не было. Почему не пригласил девушку домой?

Я даже растерялся. Позвать Бойцову к себе домой? Я ещё явно не достиг такого уровня осознанности.

– Ну, знаете, – промямлил я, – домой девушку любой дурак привести может. Но кому это сейчас интересно? Другое дело – подвал. Романтика!

У Бойцовой брови поползли под самую чёлку. Тогда я гневно на неё зыркнул, чтобы не палила контору. Она быстро сориентировалась.

– Я девушка приличная, – Светка тряхнула волосами, и я снова почувствовал запах цитрусовых. – По чужим домам не шастаю.

– А по подвалам? – следователь посмотрел строго.

– А подвал – место общественное, – парировала Светка.

На том и разошлись. Я проводил Бойцову до дома. Она сказала, что ей страшно, что образ убитого так и стоит перед глазами. Я промолчал.

Мне тоже было страшно, но я не мог себе позволить в этом признаться. И потом, напрягал меня не труп, а тот, кто его организовал. Что если они следили из-за угла и видели, как я вызвал полицию, или ещё каким-то образом узнали об этом?

И да, у меня стоял перед глазами отнюдь не мертвец. А вполне себе живой и подвижный кулак Кабанова. Этот клыкастый ясно дал понять, что размажет любого, кто впутает его в дело с убийством. Поэтому и родилась версия про свидание вместо игры вчетвером, и ломать её нельзя было ни в коем случае. Но вдруг тайное станет явным? Вдруг Бойцова проболтается?

И конечно, Кабанов не втащит по лицу Бойцовой. А вот мне – с вероятностью сто процентов. Так что теперь я выходил из дома и возвращался домой, мысленно видя себя на больничной койке с разбитой губой и заплывшим глазом.

Но оказалось, я ошибался.

Вечером я шёл из магазина с пакетом майонеза в руках (мама приготовила оливье, а без майонеза он, вообще, не тот), завернул за угол и наткнулся на Кабана.

– Ты что, Фундук, к Бойцовой клеишься? – спросил он в лоб, без всяких там «здрасьте».

– Нет. С чего ты взял? – я как-то само собой занял позицию отрицания. К этому располагал могучий кабаний торс, в который я часто, но поверхностно дышал.

– Да не гони, я вас уже три раза видел! – зарычал Кабанов, оттесняя меня к стене.

Сейчас спросит про ментов. Точно спросит. Я постарался придать лицу невинное выражение.

– Нам просто по пути, – отмахнулся я и хотел обойти Кабанова, но тот преградил мне дорогу.

Зря я так сказал. Двусмысленно вышло. Если рассматривать «по пути» с точки зрения единства нашей со Светкой гражданской позиции, то можно догадаться, что нас сблизил тот звонок.

Кабанов усмехнулся. Догадался? Я снова подумал о больничной койке, разбитой губе и всём таком.

– Слушай, «попутчик», если увижу, что ты к ней лапы тянешь, сломаю.

Хм. Кабана не интересовало, что нас сблизило с Бойцовой. Интересовало лишь насколько сильно.

– Сломаешь что? – уточнил я так… для поддержания разговора.

– Руку! – рявкнул Кабанов. – В трёх местах.

К больничной койке в моём воображении добавился гипс. Терять руку мне было не с руки. Особенно правую. Хотя и левую тоже. Как я играть-то буду?

– Да я не…

Кулак Кабанова замер в устрашающей близости от моего носа. Я отпрянул и ударился затылком об стену.

– Короче, Фундук, я смотрю, ты не вкуриваешь. Если ещё раз со Светкой увижу, убью.

Я сглотнул.

– Вкурил?

– Да понял я, Кабан, иди ты со своей Светкой, – я отбросил кулак от лица и зашагал к подъезду, сжав в руке пакетик так, что он порвался в углу и майонез капнул на штаны.

Светка позвонила с утра.

И почему я только не выключил телефон? Понятно, почему. Я ждал. Ждал, но не подготовился. Потому что с вечера ещё не знал, что буду делать со всем этим. Я прокручивал разные варианты. Например, как заявляю Кабанову, чтобы он шёл куда подальше, и обнимаю Бойцову прямо у него на глазах. Как он бьёт меня, и Светка кричит, а я поднимаюсь с разбитым лицом и бью его в ответ.

Или другой вариант, как я убегаю от Кабанова. Не красиво, но отец говорит, иногда лучше убежать. И это при том, что он в юности боксом занимался.

Так я и вырубился до утра. До Светкиного звонка.

– Привет, Орехов, выходишь? – спросила Бойцова деловым тоном, будто мы были с ней подельниками.

– Нет, – как-то само собой вырвалось у меня, и я начал соображать, что бы такое придумать повесомее. – Я не пойду.

– В смысле?

– В смысле… я заболел, – на ходу соврал я.

– Серьёзно?

– Нет, блин, в шутку, – я на всякий случай покашлял.