Анна Эйч – Сломай мой лед (страница 20)

– Привыкай, ведь после сегодняшней ночи я буду обязан на тебе жениться.

***

Это не любовь. Сумасшедшая ревность, безумные поступки, признания под романтические треки или поцелуи под луной – это не любовь. Любовь гораздо глубже, ярче, невероятнее. Любовь – это когда ты чувствуешь его закрытыми глазами, спиной, на другом конце страны. Когда жаждешь его победы не меньше, чем своей. Когда бежишь, подпрыгивая, на встречу с ним, как ребенок. Когда по телу бегут мурашки только от его взгляда, и ты боишься его прикосновений, потому что перестаёшь контролировать своё тело.

Любовь – это мурашки. Мурашки – это он. Он во всём: внутри, под кожей, в сердце, в моих жестах, словах, дыхании. Мне иногда кажется, что он поселил внутри меня какой-то чип, который начинает вибрировать и пускать ток по артериям, стоит ему оказаться где-то поблизости.

– О чём думаешь? – Тихий вопрос Антона вырывает меня из девичьих размышлений.

Мы лежим в его постели, запутавшись в шёлковых простынях жемчужного оттенка. Я обнаженная, приятно уставшая, с раскрасневшимися щеками от его щетины и парочки оргазмов, которые, как я читала, невозможно получить в первый раз. Антон, полусидя, играется с моими волосами, а я, расположившись между его ног и раскинув свои волосы по его груди, стыдливо прикрываю наготу шёлком и думаю о том, что, если он позовет меня замуж, я, не задумываясь, соглашусь.

– Принцесса, ты здесь? – Его грудь дрожит от смеха под моей головой. – Я надеялся лишить тебя дара речи, но не в буквальном смысле, а так, на пару минут, чтобы потешить своё самолюбие.

– А мне тебя не судьба лишить? – вдруг подскакиваю я, осознавая, что Антон прекрасно знает, как доводить девушек до состояния абсолютного счастья, но знаю ли я? И сколько мне понадобится времени, чтобы научиться, да, и успею ли я стать для него незаменимой в постели? Или наскучу, и он захочет чего-то новенького.

– Не понял, – сводит он свои брови и тянется к моему лицу, чтобы убрать прядь за ухо.

– Я ведь просто лежала и стонала, а ты… ну, тебе наверняка хотелось бы.

– Чего?

– Не знаю! Какие там трюки нужно уметь делать в постели, чтобы парни тоже лишались дара речи?

– Хм, ну можешь попробовать прыгнуть тройной Аксель?

– Я серьёзно, Соколов! – шлёпаю его по плечу.

– Да, я не договорил. Можешь прыгнуть и в шпагате приземлиться на мой…

– Всё, я пошла! – Я порываюсь вылезти из пастели, изображая из себя обиженную.

– Всё-всё, я больше не буду. – Он накрывает меня своим телом, и я оказываюсь прижата всей его грудой мышц. Затем переворачивает меня на спину, но продолжает нависать надо мной.

– К чему эти вопросы, Эля?

– Просто пытаюсь просчитать, как скоро я тебе надоем.

– Никогда!

– Ну прям…

– Я всегда буду с тобой, – он наклоняется и начинает нежно водить губами по моим. – Принцесса, я люблю тебя: с тобой у меня лучший секс, лучшая ночь, лучшая жизнь. Я люблю тебя так, что дышать сложно, мне даже всё равно, любишь ли ты меня, потому что просто твоё присутствие делает меня самым счастливым парнем на свете, а твоё признание, боюсь, и вовсе разорвёт мне сердце.

Я смотрю на него влюблёнными глазами. И этого парня называют «русской глыбой льда»? «Айсбергом»? Нет, это самый чуткий, нежный, прекрасный мужчина на свете. Он мой чемпион и я…

– Я люблю тебя! – выпаливаю на одном дыхании.

– Тогда ничего не бойся, Эля, я с тобой.

Он накрывает мои губы в чувственном поцелуе, а я окончательно отпускаю себя, отдаю ему своё сердце в полной уверенности, что он его сохранит.

Глава 16. Несломленная птица

Картер.

– Напомни, почему мы здесь? – спрашивает мой друг Курт, забирая полотенце и ключи от раздевалки у девушки на ресепшене.

– Мне нужно выпустить пар, а тебе согнать жиры: мне кажется отличный план.

– Вообще-то, когда к тебе прилетает твой лучший друг с другого конца света, вы обычно идёте напиваться в бар, а не таскать железо, – смеётся он.

– Ты сам просил меня затащить тебя в зал, как только мы увидимся, вот мы увиделись.

– Кто ты и что ты сделал с моим другом? С каких пор ты так внимательно меня слушаешь?

– Может, я взрослею?

– Не говори глупости.

Я громко смеюсь и закидываю свою руку на его плечо.

– Давай рассказывай, как там твоя медицинская практика? Всех футболистов вылечил?

Курт, как и я, раньше занимался хоккеем, но полученная однажды травма значительно повлияла на его эффективность в игре. Тогда он увлёкся медициной и выучился на спортивного травматолога. Он всегда был тем, кто быстро увлекается и перегорает. Особенно это касалось женщин. Однако медицина, кажется, единственное, что его зацепило достаточно сильно. Год назад он улетел в Манчестер – работать с лучшими футболистами мира.

– Их всех вылечить невозможно! Честно говоря, я всегда считал, что хоккей опасный спорт: думал мягкая трава не сравнится с беспощадным льдом. Но знаешь, я ошибался. Эти талантливые придурки умудряются ломать и сворачивать себе кости в таких местах, о которых я даже не подозревал.

– Хочешь сказать, это мы слабаки? – Я наигранно обижаюсь и становлюсь в боксёрскую стойку, будто прямо сейчас хочу доказать ему обратное.

– Хочу сказать, что футбол, не поверишь, тоже спорт, – смеётся Курт, так как обычно в Канаде и США футбол без приставки «американский» не считается видом спорта. Нет, конечно, мы его признаём и не отрицаем его существование, но на уровне общества он непопулярен, поэтому хоккеисты часто смеются, делая вид, что даже не слышали о такой игре.

– Не говори глупости, – возвращаю его же слова и немного копирую интонацию.

***

После часовой тренировки в зале мы заходим в бар клуба, чтобы взять ещё воды. Мой взгляд сразу цепляет симпатичная брюнетка, сидящая на высоком стуле у барной стойки: она потягивает какой-то спортивный коктейль и залипает в телефоне.

– Типичная картина, – замечает Курт, куда я смотрю, и комментирует: – Такая вся «я пришла заниматься, но на самом деле сделаю пару фотографий в социальную сеть и покручу своим, и без тренировок, безупречным задом».

– Думаешь, она из таких? – смеюсь я, а сам не могу оторвать от неё взгляд: она мне кого-то напоминает или, может, знакомая. Не могу избавиться от чувства дежавю.

– Похожа, слишком ухоженная для той, что пришла работать, а не красоваться.

Затем мой друг хлопает меня по плечу и направляется к ней.

– Ты что задумал? – спрашиваю я.

– Пойду познакомлюсь, не всё же с тобой тусоваться, а я, может, соскучился по женскому теплу. – Он подмигивает и подходит к красотке.

Я фыркаю и отворачиваюсь к автомату с водой.

– Прости, английский не мой родной язык, не мог бы ты повторить?

Ведьма? В секунды все пазлы в голове сложились. Тут же неуместно всплывает обтянутая джинсами её дерзкая задница, высокий хвост и спортивное прошлое, видео с которым я пересматривал несколько раз.

– Спрашиваю, как тебя зовут, увидел тебя и не смог отказать себе в удовольствии познакомиться.

Курт ещё никогда так меня не бесил. Что за подкат из девятнадцатого века? Или это он этих чопорных замашек нахватался в Англии?

– С какой целью? – спрашивает Ведьма.

Конечно, ей не нравится его заход: сейчас она его пошлёт. Пошлёт ведь?

– С целью пригласить тебя на свидание, – не унимается этот мартовский кот, а я всё так же как шпион продолжаю стоят к ним спиной и подслушивать.

– Ты хоккеист?

– Неожиданный вопрос, – смеётся мой друг. – Нет, сейчас нет, я врач. А что?

– Не хожу на свидания с хоккеистами, – мило отвечает она.

Что? У неё табу на хоккеистов? Мой мозг неправильно воспринимает данную информацию, совсем неправильно. Но всё, о чём я могу думать, – это о том, как вероломно заставлю нарушить её своё правило. Как заставлю кричать от удовольствия и молить о продолжении. Не ходит она на свидания с хоккеистами. У меня побежит!

– Я Элли, очень приятно!

КАКОГО ЧЁРТА?

Я слышу этот обманчивый ангельский голосок, на который уже один раз повёлся в нашу первую встречу. Никуда она не пойдёт! Хотя, чего я переживаю: её зовёт мой друг, я придумаю как отговорить, и она останется ни с чем.