Анна Эйч – Лёд и сахар (страница 11)

– Вы десертная фея? – тихонько спрашивает меня девочка лет пяти в пышном розовом платье с диадемой на голове.

Я отрываю глаза от своего творения и улыбаюсь:

– Привет, принцесса! Нет, я просто очень люблю готовить сладости.

– Значит, вы десертная фея! – настаивает девочка, чем вызывает у меня смех. – А можете остаться на мой день рождения? Пожалуйста! – умоляюще складывает она ладошки.

– К сожалению, не могу, малышка. Но я очень рада была сделать для тебя эти волшебные десерты.

Девочка на секунду расстраивается, но тут же улыбается и снимает с платья маленькую переливающуюся бабочку:

– Тогда возьмите это! Это всем гостям дарят, а вы тоже теперь гость!

Я принимаю подарок, и сердце наполняется теплом и лёгкой болью, как происходит всегда, когда мне приходится контактировать с детьми.

***

Вернувшись в квартиру Соколова, я сразу принялась готовить ужин для нас с Марком.

Интересный факт: мне очень комфортно с этим мальчишкой, мы столько всего обсуждаем, а ещё льстит, что его искренне интересует моё ремесло. Может быть, у Соколова растёт не будущая звезда хоккея, а выдающийся повар или, может, кондитер?

– Итак, Марк, что мы делаем, когда нам нужно взбить масло с сахаром для крема? – спрашиваю я, включая миксер.

– Сначала масло должно быть комнатной температуры! – торжествующе отвечает мальчик. – А потом взбиваем его до пушистости!

– Отлично! А сахар когда добавляем?

– Постепенно, небольшими порциями, чтобы крем не расслоился, – серьёзно произносит Марк, как настоящий эксперт.

– А что будет, если мы добавим ваниль?

– Крем станет ароматным! – хлопает в ладоши мой маленький помощник. – А можно я попробую?

– Конечно, держи миксер, – я позволяю Марку встать передо мной, передаю миксер и начинаю мягко направлять его руку. – Вот так, видишь, как масса становится белой и воздушной? Это значит, что мы всё делаем правильно.

– Сандра, а из этого крема получатся такие же красивые розочки, как на твоих капкейках?

– Конечно, когда будем наполнять кондитерские мешки, я обязательно дам тебе попробовать их нарисовать.

После нашего кулинарного мастер-класса мы с Марком поиграли в настольные игры, посмотрели семейный фильм и пошли спать.

Интересно, каково это – иметь сына? Я вкушаю лишь маленькую часть приятных забот, но что значит быть полноценной мамой? Переживать и поддерживать мальчика каждый день? Я смотрю на Марка с нежностью, мне стыдно от того, что я примеряю на себя роль матери, используя его. Так нельзя, у него есть родители, я не должна с ним сближаться. А ещё не должна думать о том, каково это – быть матерью, потому что этому не суждено сбыться.

Глава 10. It must have been love

Антон.

Мы не можем слить вторую игру Бостону.

Именно поэтому я, игнорируя крики тренера, оставляю свою зону и пру напролом.

«Смотрите, что творит защитник Торонто, это же… Ох, Соколов, это очень рискованный шаг! Интересно, что на это скажет его тренер?»

Впереди маячит знакомая фигура в бело-золотой форме «Брюинз».

Ну что, Самсон, как в старые добрые?

Я толкаю его корпусом и перехватываю шайбу. Силы равны и это особенно хорошо видно, когда мы, два медведя с поставленным ударом русской школой хоккея, сталкиваемся на льду. Самсон пытается выбить кусок черной резины обратно, тыкает клюшкой, но всё тщетно – я прикрываю её корпусом и отдаю пас Мэтту. Пока форварды «Брюинз» как коршуны налетают на Купера, тот уже успевает вернуть шайбу мне, а я выключаю джентльмена и агрессивно веду её сквозь защиту взъерошившихся, как голуби в луже, бостонцев.

Простите, ребята, но сегодня ваши золотые пёрышки полетят домой ни с чем.

Боковым зрением вижу Адамса, удачно сбросившего хвост и нападающих. Он стоит достаточно далеко, но единственный, кто открыт. Если мы правильно разыграем карты, то… Ай! Была не была!

Намеренно падаю на лёд животом, тем самым лишая опоры соперников, которые валятся вместе со мной, выкидываю точным броском шайбу сквозь плотный лес коньков, окруживших меня. Шайба достигает цели – нашему капитану не нужно объяснять, что делать. Адамс включается в игру лучше кого-либо.

Пока пернатые собирают свои глаза и клювы, рассыпанные по льду, Картер феерично обходит единственного защитника Бостона и отправляет шайбу в верхний угол ворот.

– Го-о-л!

«Торонто Мейпл Лифс» выигрывает со счётом 2:1.»

***

– Соколов, это что было, мать твою! – орёт тренер, набрасываясь на меня. – Что за театр одного актёра? – он в бешенстве, сидеть чувствую мне до конца сезона на скамье грешников. – Такими темпами ты меня подсидишь! – вдруг начинает громко смеяться Каллахан и, обхватив мой шлем двумя руками, сочно целует в него. – Теперь я знаю, кого ставить против русского танка в "Рэйнджерс"!

Я снимаю шлем, недоумевая:

– Вы не злитесь?

– Злюсь! Но ты проявил креативный подход, показал результат, поэтому на данный момент я в восторге! Но эйфория пройдёт, меня отпустит, и тебе влетит по первое число, – на грани юмора и ярости предупреждает меня Каллахан.

– Договорились, тренер, – с усмешкой киваю.

– Отличный пас, Соколов, – бьет по плечу Адамс, и пока мой разум пытается обработать эту шокирующую информацию, он добавляет – Наконец-то ты вспомнил, что такое хоккей, —

Хм, это что-то новенькое. Адамс меня похвалил? Видимо, какие-то зачатки мозга всё-таки имеются в его отбитой голове.

***

После игры меня находит Самсон, чтобы вместе сходить перекусить и пообщаться. Мы показали на льду настоящее шоу, и многие решили, что мы заклятые враги ещё со времён КХЛ, но правда в том, что это взаимное соперничество никак не переносилось в жизнь. Мы постоянно соревновались с Мишей – что в одной команде, что в разных. Это было основой нашего роста: превзойти друг друга.

– Итак, ты не имеешь права больше применять этот свой финт с подкручиванием против меня! – начинает друг, как только мы получаем свои напитки от бармена.

– С чего это?

– С того, что мы земляки!

– Подожди, мы земляки, и что – теперь всем поддаваться?

– Нет, только старому другу.

– Ой, иди ты! – смеюсь, откидываясь на стуле.

Друг тоже широко улыбается и тянется за своим бокалом.

– Слушай, давай что-нибудь закажем? А то пиво на голодный желудок плохо на меня влияет. Я, видимо, уже старею.

Я соглашаюсь, и Самсон просит бармена позвать к нам официанта.

– Как дела дома? Уже завалил свою помощницу?

– Тебе что, пятнадцать? – фыркаю я, бросая осуждающий взгляд на друга. – Во-первых, она не помощница, а повар, а во-вторых то, что она молодая женщина, не делает её потенциальной целью для бездумного секса.

– Не симпатичная?

– Да причём здесь это! – закатываю глаза. – Я не сплю с теми, кто на меня работает!

– То есть ты её не хочешь?

Бл*ть!

– Нет! Она не в моём вкусе.

Брехня, в которую я сам должен поверить.

– Ладно, раз дома тебя не ждёт знойная цыпочка, то, может, здесь кого-нибудь подцепишь?

– Не хочу я никого цеплять. Я, если честно, устал от всех этих быстрых перепихонов – уже в печёнках сидит, – я прикладываю два пальца к горлу, показывая своё отвращение к подобному сексу.