Анна Эйч – Дотла (страница 3)
Денис. Его больше нет. Эта мысль заставляет меня устыдиться романтических мечтаний. Мой парень потерял брата, я ― друга, а моя подруга… Боже, Эмма! Она же потеряла любимого человека. Понимаю, что не имею права сейчас всё усложнять ещё больше. Мне нужно найти свою подругу и поддержать её.
***
– Эмма! ― я встречаю её в коридоре и, не раздумывая, бросаюсь на шею. ― Мне так жаль!
Она не обнимает меня в ответ, вообще не проявляет ни единой эмоции – просто смотрит, как будто сквозь меня.
– Вика, мне пора на пару, давай. ― она холодно отстраняется и плетётся следом за группой.
– Эм, если нужно поговорить…
– Я знаю, забудь! ― резко кидает она, даже не обернувшись и не выразив ни капли страдания. Все, конечно, скорбят по-своему, она, видимо, выбрала позицию камня, заперла все чувства внутри себя. Позволяю ей оттолкнуть меня, дать время. Вероятно, она ещё не готова поговорить о случившемся.
После пар я жду Стаса у его корпуса, но, когда выходит его группа, понимаю, что его среди них нет. Он перестал ходить на пары? Я достаю телефон и пишу сообщение: «Привет, ты где? Я могу чем-то помочь?».
На этот раз ответ приходит мгновенно:
«Привет, заеду за тобой через пару часов, где будешь?»
«В мастерской». ― написала я в ответ.
«Ок, целую». ― ответ снова не заставил себя ждать.
Уязвимость делает людей слабыми или настоящими? Я всегда думала: случись у Стаса какие-то серьёзные проблемы, он просто взбесится и сожжёт мир к чертям собачьим. Обычно он заводился по каждому пустяку, устраивал сцену ревности на ровном месте, а тут… Он потерял брата, но не вламывается в мастерскую, не берёт меня со всей дури на подоконнике, чтобы забыться, а аккуратно подкрадывается и спокойно задает вопрос:
– Ты готова? ― Стас проходит вглубь мастерской, где я сижу в одиночестве и рисую на мольберте фигуру обнажённой девушки. ― У тебя хорошо получается. ― комментирует он, заходит за мою спину и утыкается лицом в волосы.
– Спасибо, ты никогда раньше этого не говорил.
– А зачем? И так понятно: ты талантлива, а я был слишком занят своим эго, чтобы это признать.
– Был? Что изменилось? ― я разворачиваюсь к нему.
Удивление, страх, трепет, уязвимость ― весь спектр эмоций обрушивается на меня.
– Прости, понятно, что… ― я опускаю глаза и хочу повернуться обратно, но он удерживает меня за подбородок, нежно касаясь пальцами.
– Не извиняйся. ― Стас внимательно всматривается в моё лицо, чуть сдвинув брови. Его большой палец оттягивает край моей губы как раз там, где ещё остался небольшой рубец от его удара. Он понял, откуда этот шрам – и в его глазах просыпается яростное осознание. Они будто спрашивают меня: «Это сделал я?».
Сожалеет ли он? Как же я хочу, чтобы он сожалел и правда никогда-никогда больше себе такого не позволял! Вот только я знаю, что именно так все жертвы насилия и думают и каждый раз ошибаются.
– Стас…
– Иди сюда. ― он накрывает мои губы поцелуем так, будто делает это впервые.
Всё с той ночи у нас было словно впервые. Он нежно изучает, едва касаясь, потом его язык проникает мне в рот и вырисовывает плавные линии. Воздух заканчивается. Его руки обхватывают моё лицо, пальцы зарываются в волосы. Поцелуй становится настойчивее. Стас подхватывает меня со стула и усаживает к себе на бёдра, плавно перемещаясь по мастерской в поисках места, куда меня посадить.
– Стас, кто-нибудь может войти…
– Да, и это буду я, ― шепчет в губы, плавно пробираясь руками под свитер.
Он с таким голодом мнёт моё тело, нетерпеливо покрывает поцелуями шею, будто впервые видит. Или это его способ забыть о брате? Я отвечаю ему, плюю на все свои обещания расстаться с ним и позволяю взять меня так, как он любит: грубо, внезапно, опасно.
– Прости, ― Стас резко отстраняется, будто только что пришёл в себя после наваждения. ― Ты… Прости, я не должен был… не… не здесь.
– Не здесь? ― я удивлённо вскидываю бровь: когда его останавливала локация, где мы займёмся сексом, тем более он уже пару раз набрасывался на меня в присутствии гипсовой головы Давида и трахал под строгими взглядами рисованных лиц.
– Да, ты права, я… я зашёл просто поздороваться.
– Поздороваться?
– Да, спросить: как ты? Я вчера был не в себе, хотел бы извиниться, что вывалил на тебя всё это дерьмо.
Не понимаю, он извиняется за то, что пришёл оплакивать брата, или за ночь, когда впервые ударил меня?
– Что произошло? ― тихо спрашиваю, надеясь получить более развёрнутый ответ, чем вчера.
– Эм… машина… было темно, дождь лупил, гру… грузовик вылетел из ниоткуда и… ― Он больше не может вымолвить ни слова. Вижу, как ему тяжело об этом рассказывать, – боль буквально стягивает его горло невидимой петлёй.
– О, боже! ― прикрываю рот ладонями. ― Когда это случилось?
– В четверг, ― отрезает Стас.
В тот самый день, когда я выставила его за дверь. Но если так, почему он сразу не пришёл ко мне? Столько времени прошло, а он просто исчез. Неужели думал, что я не смогу разделить с ним его горе? Или он не пришёл, потому что…
– С ним в машине ещё кто-то был? ― я задаю следующий вопрос дрожащим голосом.
– Да, ― вздыхает он. ― С ним в машине был я.
Нехорошее предчувствие сжимает мои внутренности, заставляя представлять самые ужасающие картины и причины смерти Дэна.
Стас. Он был не в себе в тот день и, если он был за рулём…
– Это произошло после того, как ты ушёл, ― произношу вслух, проверяя его реакцию: если он виновен, то может выдать себя.
Но Стас продолжает молчать, смотря куда-то в пол. Вина и боль искажают его лицо, а я чувствую, что вот-вот подорвусь на мине своих страхов, которые в следующую секунду могут стать реальностью.
– Он за тобой заехал или… ― не заканчиваю фразу, даю ему возможность самому сознаться. То состояние, в котором Стас уходил от меня, нельзя назвать трезвым даже близко. Я никогда не видела его таким разъярённым и неадекватным, и он был опасен для общества. Я это понимала и ничего с этим не сделала. Это я отпустила взвинченного и невменяемого человека за руль. Я убила Дэна…
– Вик, давай потом, не могу пока об этом говорить. ― Стас наконец-то отрывает взгляд от точки в полу и начинает расхаживать по мастерской, бездумно поправляя предметы. ― Отчим помог всё устроить. Мы не хотим огласки. Если ты не против, можешь особо не распространяться об этом, ладно?
Он не смотрит мне в глаза, меняет тему и уходит от ответа. Для меня это звучит почти как признание, а то, что он и отчим не хотят придавать всё огласке, ещё больше подтверждает, что здесь что-то не так.
– Да, конечно, ― решаю принять его правила игры, чтобы подобраться поближе к истине. ― Но ты же понимаешь, что здесь учится много тех, кто знал его, и Эмма… она вообще не хочет со мной говорить. Не могу даже представить, как ей плохо сейчас.
– Эмма. ― он кивает, будто понимая, что она может стать проблемой. ― Точно, Эмма. Давай с ней поговорим, она же твоя подруга.
– Будто сам не знаешь, что мы с ней в последнее время мало общались, ― бросаю я и принимаюсь собирать свои вещи в огромную сумку.
– Я думаю, ей просто нужно время.
– Возможно. ― я пожимаю плечами и застываю, смотря на него.
Что мы будем делать дальше? Я никогда не чувствовала себя настолько сбитой с толку. В одну секунду мне хочется его обнять и помочь пережить утрату, в другую – убежать и спрятаться, так как страх, что он снова выйдет из себя и сделает мне больно, закрался глубоко под кожу и постоянно напоминает мне о том проклятом вечере. Но если я уйду от него прямо сейчас, то всё равно не смогу спокойно жить, не зная, что произошло на самом деле. Вина и непонимание разорвут меня на части. Дэн был моим близким другом – он не заслуживает того, чтобы я так просто приняла его смерть, не убедившись в том, что виновный в ней наказан.
– Ты готова? ― Стас кивает на мою сумку, выдёргивая из мысленной дилеммы.
– Да, ― киваю и жду его следующего шага.
– Поехали к нам… ― осекается, жмурит глаза и пытается сдержать слёзы, надавив пальцами на веки. ― То есть ко мне. Чёрт, даже не осознавал, насколько мы были связаны…
– Я буду рядом, ― киваю я и хватаю его за руку, позволяя вовлечь меня ещё глубже в свои тёмные игры, полные лжи и нездорового влечения.
Глава 4. Хочу тебя и кофе
Вика
Полгода назад
Солнечный майский день в Петербурге – единственное, что заставляет меня улыбаться. Перегруженная учёбой и необходимостью сдать огромное количество зачётов, я на мгновение позволила себе насладиться городом, в котором так рвалась оказаться. Я вдыхала весеннюю свежесть, смешанную с запахами цветущих каштанов и мокрой от дождя брусчатки и понимала: так пахнет свобода. Мои яркие рыжие волосы, спадающие небрежными романтичными локонами, переливались на солнце и идеально вписывались в архитектуру города. Я пробежала мимо старейшего здания с невероятным фасадом в стиле барокко и оказалась у лучшего примера русского ампира. Вот так, я путешествую во времени – прыгаю из одной эпохи в другую, просто переходя улицу.
Гулять по Питеру – моя личная медитация. Учёба на архитектурном отделении не даётся мне легко, именно поэтому каждый мой день – это настоящая битва за знания и оценку. Но я верю, что однажды создам нечто невероятное, сочетающее в себе красоту и функциональность. Этот город вдохновляет меня, даже когда все дни напролёт он плачет моросящим дождём, умоляя покинуть его.