Анна Эйч – Дотла 2. Красная королева (страница 5)

Мне нужно к ней. Немедленно увидеть её глаза, услышать её голос… Объяснить всё… Хотя что тут можно объяснить? Я виноват. Я скотина. Я мразь, от которой нужно бежать как можно дальше и никогда не оглядываться назад.

– Стас! – Миронов окликает меня резко и громко, заметив моё погружение в собственные мысли.

– Вика! Как она?! Что с ней?! – паника захлёстывает меня волной страха.

– С ней всё нормально. Но сейчас тебе стоит беспокоиться вовсе не о ней.

– Нет ничего важнее неё! – выкрикиваю я, снова пытаясь подняться с кровати. Катетеры натягиваются тугими струнами, хрень сбоку взрывается пронзительным сигналом тревоги, оповещая всю больницу о моих намерениях.

– Стас, ты перенёс тяжелейшую операцию, несколько месяцев провалялся в коме! Хоть раз в жизни включи мозги и перестань нестись сломя голову навстречу смерти! – Миронов повышает голос осаживая меня. – Ты хоть представляешь, какого дерьма натворил?

Да, я ударил самого важного человека в своей жизни. Но нутро подсказывает мне, что речь сейчас совсем не об этом.

– Что?

Если он знает про мои тёрки с Костенко, значит и сам может быть в опасности. Проклятье! Если люди Костенко добрались до него и угрожали… Или хуже…

Арула. Память услужливо подкидывает кадры, как оборванную киноплёнку, где я краду компромат на Костенко, потом планирую передать его Арула, чтобы уничтожить ублюдка и всех его шавок, замешанных в смерти нашей с Дэном матери.

– Ты чуть не изнасиловал девушку, Куртов! – отчим произносит это ровным тоном. – Это статья! Если бы она тебя не вырубила, ты бы наверняка довёл дело до конца.

– Что за бред ты несёшь? – я пытаюсь звучать уверенно, но голос предательски дрожит.

– Ты вообще помнишь, как здесь оказался?

Я сверлю его взглядом. Напрягаюсь до боли в висках, пытаясь выжать из памяти хоть что-то связное. Пустота. Только мутная дымка и ощущение липкого страха.

– Нет… – выдыхаю я обречённо.

– Неудивительно, – Миронов опускается на стул рядом с мной, его пальцы находят кнопку управления кроватью, и спинка медленно приподнимается вверх.

– В твоей крови обнаружили целый коктейль веществ: от банального алкоголя до препаратов не просто запрещённых, а даже толком не изученных.

Допустим. Я и так знаю, что последнее время пристрастился к запрещенным веществам, но я планировал завязать сразу после того, как покончу с Костенко. Я хотел стать лучше ради Вики.

– У меня был передоз? – спрашиваю саркастично, заранее зная ответ. Да, я торчок. Но употреблял исключительно для того, чтобы запустить мозги и разогнать адреналин по венам. Я работал на опасных людей, мои инстинкты должны были работать на все сто десять процентов. Иногда я не спал сутками, и химия была единственным способом оставаться на плаву. Выживать.

– Нет, у тебя явно произошло помутнение рассудка или что-то подобное. Я никогда бы не поверил, что ты способен на такое…

– Кто?.. – голос ломается на середине вопроса. – Кого я…

Я не могу закончить фразу, отвращение к себе подступает к горлу вязкой чёрной жижей, перекрывая дыхание. Я буквально чувствую гниль внутри себя – она медленно разъедает меня изнутри.

– Эмму. Девушку твоего брата.

Сука! Я хватаюсь за голову руками, впиваясь пальцами в волосы так сильно, что начинает болеть кожа.

– Она ударила тебя ножом, чтобы остановить, – отчим говорит это буднично и почти равнодушно. – Потом сбежала в панике: думала, ты погонишься за ней.

– Я?..

– Ты потерял сознание от потери крови. Тебя нашёл Дэн. Потом подъехал я со своим врачом, мы отправили тебя сюда на частной скорой помощи. Ты чудом выжил.

Я молчу, пытаясь переварить услышанное. В голове шумит кровавый прибой из чувства вины и ненависти к себе самому. Почему Бог решил оставить меня в живых после такого?

Олег медленно поднимается со стула и подходит к окну. Он засовывает руки в карманы брюк и слегка отводит назад полы дорогого пиджака. Лучи солнца пронзают комнату насквозь, рисуя на стенах причудливые тени. Я смотрю на его широкую спину и впервые за долгое время понимаю: он устал от меня так же сильно, как я устал от самого себя.

– Есть ещё кое-что… – произносит он, выдерживая мучительно долгую паузу, – Я сказал Дэну, что ты не выжил.

– Чего? – подскакиваю я, резко подаваясь вперёд. – Зачем?

– У меня есть основания подозревать, что твой брат сотрудничает с моими конкурентами.

– Прф, с борцами за экологию, что ли? – усмехаюсь я, не скрывая сарказма. Миронов – грёбаный монополист с тёплым креслом в правительстве. Какие у него вообще могут быть конкуренты?

– С Арула, – резко выстреливает он, даже не удосужившись повернуться ко мне лицом.

От его слов по позвоночнику пробегает холодный разряд. Я глотаю воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Он знает? Знает, что Арула для меня – далеко не просто элитный алкогольный бренд.

– Эм… не совсем понимаю, к чему ты клонишь? Ты вроде как коньяк не производишь, да и виноградники на Кубани вроде не скупаешь, – пытаюсь я изобразить беззаботность.

– Господи, за что мне это?! – Миронов устало прикрывает глаза и массирует переносицу. – Стас, у тебя мозги гения. Ты способен взломать самую защищённую систему безопасности страны, но при этом два и два сложить не можешь.

Не могу. Сейчас точно не могу. После нескольких месяцев комы мой мозг напоминает перегоревшую лампочку, неспособную выдать даже тусклый свет. Мне только что сообщили, что мой брат считает меня мёртвым, его девушка уверена, что я насильник, а моя собственная девушка наверняка видит во мне монстра. Что он вообще хочет до меня донести?

– Я знаю обо всех твоих играх в шпиона, Стас. О том, на кого ты работал и искал компромат, чтобы отомстить за смерть своей матери. Всё верно? Ничего не упустил? – он поворачивается ко мне лицом и буравит тяжёлым взглядом.

Я молчу. Не в моих правилах сразу сыпаться и признаваться.

– Молчишь? Ладно, тогда говорить буду я, – продолжает он с холодной уверенностью. – Клан не виноват в смерти твоей матери. Все твои шпионские игры были напрасны. Более того, своими действиями ты чуть не развязал кровавую войну в городе. Я даже благодарен Эмме за то, что она вовремя тебя остановила и помешала воплотить твой безумный план.

Я вскидываю голову и смотрю на него исподлобья:

– Откуда тебе известно, что маму убил не Костенко?

Он усмехается снисходительно и горько одновременно – так взрослые улыбаются детям, когда те задают слишком наивные вопросы:

– Я любил вашу с Дэном мать больше жизни. Никогда бы не причинил ей вреда ни ради мести, ни ради денег… ни ради чего-либо ещё на свете.

Его слова медленно проникают в моё сознание вязкой отравой. Я чувствую себя слепцом на минном поле: один неверный шаг – и всё летит к чертям.

– Причём здесь ты?.. —фраза обрывается на полуслове, потому что до меня доходит.

Миронов – успешный чиновник с теневыми схемами и связями во всех эшелонах власти, он всегда на шаг впереди своих оппонентов в правительстве, выигрывает любые тендеры и держит под контролем все ключевые структуры города.

Картинка наконец-то складывается в моей голове.

– Ты и есть Костенко… – выдыхаю я почти беззвучно.

Он медленно подходит ближе и склоняется надо мной, его взгляд ядовит, а лицо обретает устрашающий вид:

– Приятно познакомиться, сынок.

Скинув на меня бомбу, он невозмутимо возвращается на стул и спокойно продолжает.

– Готов дальше вести диалог?

Я уже не слышу его слов, внезапная боль пронзает виски раскалённой иглой. Голова буквально трещит по швам от переизбытка информации. Всё это время я жил иллюзией мести, все мои действия – шпионские игры, взломы систем безопасности, поиски компромата – были бесполезны и бессмысленны. Я рисковал жизнью и здравым смыслом ради призрачного возмездия тому человеку, которого считал виновником смерти матери. Теперь же реальность переворачивается вверх тормашками, мир рушится под ногами подобно хрупкому льду.

Я чувствую себя сброшенным в мешке посреди бескрайнего океана: выбираюсь наружу в отчаянной попытке глотнуть спасительный воздух и понимаю – вокруг лишь вода и утягивающее в бездну дно.

– Когда Дэн появился у нас, я сразу понял: он не для этого мира. – продолжает мой отчим и по совместительству бывший босс – Есть люди, созданные из другого теста – они не способны переступить черту. Твой брат был именно таким. Он отчаянно старался казаться сильнее, чем есть: оттачивал удары в спортзале до кровавых мозолей, стрелял точнее всех моих ребят, но всё это было лишь маской. У него не было главного – его не воспитала улица. Я хотел понять, что заставило парня с таким чистым взглядом добровольно сунуть голову в пасть мафии.

Руслан – или Олег, как я привык его называть – замолкает, позволяя тишине просочиться между нами густой дымкой.

– Так я встретил вашу маму, – уголки его губ едва заметно приподнимаются в горькой усмешке. – Пришёл проверить нового бойца, а нашёл любовь всей своей жизни.

– Мафиози умеют любить? – хмыкаю я с недоверием и сарказмом.

– Как оказалось, ещё как умеют, – отвечает Руслан сухо и жёстко, игнорируя мою иронию.

Я бы никогда не поверил, что такие, как Руслан Костенко, способны по-настоящему любить. Тем более поверить в то, что ради женщины они готовы нарушать правила клана и ставить под удар свою империю. Но я видел его глаза, когда он смотрел на маму. В них было столько света и нежности, будто она стала для него единственным островком посреди бесконечного океана тьмы и крови. Я поверил ему с первой секунды его появления в нашей жизни. В отличие от брата я сразу принял Олега и надеялся, что именно он станет нашим спасением.