Анна Евдо – Цвет любви – МЫ (страница 5)

– Ради твоего «соскучился» надо почаще отправлять тебя в длительные командировки. – Она стрельнула в него заигрывающим взглядом и принялась стирать разводы вокруг губ.

Прежде чем они дошли до зала, у Клима несколько раз возникало желание закинуть Милу на плечо и рвануть домой или хотя бы в ближайший закуток с призывной надписью «Служебное помещение». Милана провоцировала его специально. Жалась всем телом на эскалаторе, елозила по его ладони поясницей, пока он не опустил её на упругую ягодицу и не шлёпнул, чтобы угомонилась немного. Хотя – кто его самого поймёт сегодня, – скорее, чтобы завелась дополнительно.

Едва погас свет, она переплела их пальцы на подлокотнике, не позволив при этом откинуть его назад. Подцепила большую попкорнину и потянулась было покормить Клима, но вовремя одумалась и закинула её себе в рот. Ближе к середине фильма, который оказался очень неплох, она убрала разделитель между их креслами. Закинула ногу на колено Клима и переложила его руку себе на бедро, задавая ей направление по внутренней стороне.

– Мила, блюдце ты с каёмочкой, – прошипел Клим, когда её рука поползла вниз по его животу. – Какого… лешего ты творишь? Хочешь другое кино устроить? Так зрители мне не нужны. – Он снял с себя её ногу и сел иначе, пытаясь найти более удобное положение.

– Кли-им. – Милана сбросила обувь, подобрала под себя ноги и, сжав обеими руками его локоть, уткнулась подбородком в плечо. – Я, между прочим, тоже соскучилась, сильно-сильно!

– Могла бы тогда угловые места на последнем ряду выбрать, – проворчал Клим, но обнял Милку, не отказав себе в удовольствии немного оттянуть лямку лифчика через кофту и отпустить с глухим щелчком.

Милана тихо ойкнула, засмеялась и прильнула к нему. Плотно сцепила руки, словно подчёркивая, что держит их при себе. Кошка в охотке, ёж твою ёлку.

– Блюдечко с каёмочкой, да? – прошептала ему на ухо.

– Блюдце. – Клим легонько ущипнул её под мышкой. – Не подловишь – не надейся.

– И в мыслях не было. – Милана закатила глаза и подула на его шею.

– С-сиди смирно. – Клим передвинул Милу, опустил подлокотник и отвалился к противоположному краю своего кресла.

Она спрятала расползающуюся улыбку. Переставила ведёрко с попкорном на колени и попыталась сосредоточиться на происходящем на экране.

Они с Климом познакомились на даче общих знакомых, где большой компанией отмечали начало зимы. Жарили мясо на шампурах, запекали картошку в фольге, соскребали первый снежок со всех доступных поверхностей. Милана заметила, как морщился Клим, глядя на девчонок, присасывающихся к пивным бутылкам, и ограничилась бокалом вина. Грела руки над мангалом, хотя они не мёрзли в перчатках, и всё чаще ловила на себе заинтересованные взгляды этого резкого до грубости парня. Он был за рулём и сам предложил подвезти её в город, а на следующий день встретил у салона красоты, где она работала мастером маникюра. Мила никогда не спрашивала, как и через кого Клим её нашёл, но именно тогда, когда она вышла на улицу и увидела его, небрежно опёршегося о капот сверкающей чистотой чёрной машины, внутри что-то приятно ёкнуло. И ёкало до сих пор.

Они с ним ровесники, хотя Клим часто казался старше. Как будто сразу родился взрослым. Он может подурачиться, сигануть с разбегу бомбочкой в бассейн, ввязаться в спор на слабо, но всё равно всегда остаётся ощущение, что у него всё под контролем.

Милана скосила взгляд на Клима, чей профиль чётко прорисовывался в бледном свете экрана. Он всё такой же резкий, как и в первую их встречу. Но не хам. Даже матерки его не режут слух, на самом деле, потому что он использует их не чтобы оскорбить, а чтобы доходчиво донести самую суть того, что думает или чувствует. Прямо и без смягчающих намёков. Говорит как есть. Поступает так же. И сам он такой, какой есть. Она, конечно, тешила себя иллюзиями, что ей удастся его немного изменить, но только по отношению к себе самой. Чертовски приятно осознавать, что Милана обладает пусть малюсенькой, но долей власти над этим не терпящим чужой указки мужчиной.

Последние полчаса фильма Мила вела себя скромно. Её затяжные причмокивания с попкорном и вытягивание ног над пустующим впереди креслом больше веселили Клима, чем соблазняли. «Мартышка, ёгушки-воробушки», – ухмыльнулся он, придерживая Милану за поясницу, пока они спускались к выходу из зала.

Кино закончилось не поздно, но сам развлекательный центр должен был закрыться через пятнадцать минут. На первом этаже пахло пиццей. Клим вдруг понял, что не ел с обеда. Кружка чая у бабы Али не считалась, как и попкорн Милки, который он в принципе не любил. А вот от пары кусков пиццы он бы точно не отказался. Таких сочных, с тягучим сыром и не на опалённой папиросной бумаге, а с подвёрнутым толстым бортом.

– Мил, – Клим сглотнул враз скопившуюся во рту слюну, – давай заедем куда-нибудь поесть. Голодный, больно аж, как волк. – И сам хохотнул от того, как неловко вывернулся в этот раз.

– Снова я выбираю, куда? – Она прикусила нижнюю губу и развернулась спиной по ходу движения.

– Снова ты, – кивнул Клим, прибавляя шагу. – Если кого-нибудь снесёшь или грохнешься, сделаю вид, что мы не знакомы.

– Не сделаешь! – Мила выровнялась, подхватывая его под руку. – Ты своих не бросаешь.

– А ты не заигрывайся, чтобы не пришлось проводить профилактику. – Клим толкнул боковую дверь, не желая притормаживать из-за толпы у раздвижного прохода.

Домой они добрались ближе к полуночи. Целоваться начали, едва вошли в подъезд. Дважды пришлось отвлечься, чтобы нажать на нужную кнопку в лифте и попасть ключом в замок. Переступив порог, Милана отстранилась первой:

– Я в душ.

Как бы ей ни хотелось заставить Клима продолжить прямо в коридоре, она понимала, что ничего не выйдет. Темнота и тишина, царящие в квартире, не могли её обмануть. Она сама затылком чувствовала взгляд Леди, которая, даже будучи больной, выползала встречать Клима. А сейчас она была здорова и соскучилась по нему больше самой Милы. «Как и Клим по ней», – подсказал противный внутренний голос, который Милана предпочла не слушать, и, оставив многообещающий поцелуй на губах Клима, скрылась в ванной.

– Привет, красавица. – Клим не стал ни удерживать Милку, ни включать свет. Он присел на корточки и безошибочно ткнулся лбом в собачью морду. – Завтра утром будем долго гулять с тобой в дальнем сквере.

Леди не тявкнула, не заскулила, лишь крепче прижалась ко лбу Клима, и только пробежавшая по хребту дрожь выдала завилявший хвост.

Клим погладил собаку по голове, поднялся и, раздеваясь на ходу, присоединился к Милане в ванной.

Они проснулись до будильника, но Милана решила устроить по-настоящему доброе утро, и собираться пришлось буквально по секундомеру. Клим отвёз её на работу. С его недавней подачи Мила ушла в свободное плавание и сняла отдельный кабинет. Клиенты набирались, и она начала задумываться о расширении и объединении с приятельницей.

Клим набегался с Леди в сквере, как и обещал накануне. Вернулся, накормил их обоих и запер дверь в кухню, попросив Леди его не беспокоить. Вытряхнул из пакета тетрадь Авроры на стол. Сел перед ней, гипнотизируя обложку.

Клим снова испытывал неловкость, из-за которой закрылся даже от собаки. Последнее дело залезать без спроса кому-то в дом, трусы и тем более в душу. Он был уверен, что кучерявая бабуля и даже кудрявый кот это знали, но всё же пошли на такую крайнюю меру.

Чувствуя себя взломщиком, он вновь уставился на рисунок на первой странице, на котором чёрно-белый смерч нёсся к радуге, неизвестно откуда взявшейся на грозовом небе.

Клим отмахнулся от воспоминаний, постучал кулаками по столу и наугад раскрыл дневник где-то немного за серединой. Перед ним предстал разворот, наполовину исписанный синей ручкой всё тем же ровным овальным почерком. Поверх текста выделялся цветок со множеством лепестков. Клим подумал, что нарисован он был красной пастой, но, зачем-то проведя по нему пальцами, понял, что линии выведены краской.

«Утром приехала мама, – прочитал Клим, скрипнул зубами и продолжил. – Раньше всегда меня тискала, заваливала вопросами, на которые не дожидалась ответов, зацеловывала и снова спрашивала обо всём подряд. А сегодня просто долго обнимала. Как будто боялась, что, если отпустит, я испарюсь. Я не стала спрашивать, на сколько она приехала. У неё отпуск, и она снова здесь – это главное».

Клим зажмурился: «Отпуск у неё, блошины, чтобы с зелёными пацанами похороводить!»

«Мама весь день улыбалась, но всё равно видно, что ей грустно. Затеяла приготовить настоящую, привезённую из Италии пасту со специями оттуда же и замороженными креветками из нашего местного супермаркета. Мама сама такая: с другой планеты, но сочетается и с земной бабушкиной квартирой. Мне кажется, я тоже такая. Знать бы ещё, где моя планета.

Перед сном мама забралась ко мне на кровать и рассказала про папу. Так странно вышло. Она упрямо обозначает его моим отцом, а мне легко называть его папой, хотя я ни разу в жизни его не видела».

Отступ сантиметра в полтора и дальше:

«За окном глубокая ночь, густая, как гуашь, окрашенная каплей пигментных чернил. Никак не спится. Всё думаю о маме. О папе тоже немного. Братишка пришёл. Шерсть с одного бока влажная. Значит, бабушка тоже не спит, а плачет втихушку.