Анна Евдо – По-другому (страница 4)
– Я не прошу тебя с ним спать. Просто прояви немного благосклонности или хотя бы закрой глаза на…
– Боже! – перебиваю я Марка. – Он лапал меня всё утро с твоего согласия, а я – наивная и восторженная, – выплёвываю два эпитета как самые страшные оскорбления, – пыталась убедить себя, что это всего лишь случайность.
Мне не хватает воздуха, внутри растекается горечь.
– Спасибо, – я прижимаю ладонь к груди и отвешиваю полупоклон, – что не просишь напрямую переспать с ним. Благородный жест с твоей стороны. Только мы же взрослые люди, как ты сам говоришь. Полагаю, ты понимаешь, что половозрелому мужику мало просто погладить попу или потереться боком о привлекающую его женщину, тем более если она его поощряет.
Марк морщится, словно я заставляю его разжевать целый лимон.
– Это вклад в наше будущее. Дальше жизнь станет лучше и пойдёт своим чередом. И вообще, ты не ханжа и открыта экспериментам.
– Не путай открытость экспериментам с пошлостью и распущенностью, – меня начинает тошнить.
– А ты не строй из себя недотрогу, – Марк злится и больше не выбирает выражения. – Я же у тебя не первый. Что, закатить тебе по этому поводу истерику и допрос с пристрастием?
Я сжимаюсь внутренне. До Марка у меня был один парень. Мы с ним встречались на втором курсе. Он был очень основательным, что меня сначала подкупило, и очень скучным, что в итоге свело наши отношения на нет. А потом случился Марк, человек-фейерверк, в чьих взрывах я сейчас сгораю.
– Ты мог бы стать последним. – Нам больше не о чем разговаривать, и я спускаюсь обратно на дорожку.
– Так я им и стану, – выпаливает Марк, пытаясь преградить мне путь.
Я обхожу его. Если он тронет меня, я его ударю. Он не предпринимает попытки меня коснуться. Видимо, думает, что разумнее всего дать мне время остыть. Он никогда ничего не решает в приступе гнева. Поэтому мы не ссорились и не ругались. При любой вспышке он предлагал разойтись, успокоиться и поговорить на холодную голову.
Я иду к выезду с территории. Телефон и ключи в кармане куртки. На ходу сдираю с себя дурацкую футболку-балахон и оставляю её на первой попавшейся скамейке. Я намеренно обхожу базу по дальнему кругу. Никого не хочу сейчас видеть. Сталкиваюсь с незнакомой парочкой, проскальзываю мимо и ускоряю шаг. Выхожу за ворота, углубляюсь в лес по подъездной грунтовке и через приложение вызываю такси. Связь скачет, но заказ принимается.
Я захожу за широкую сосну, прислоняюсь спиной к стволу и поднимаю голову. Стою, скрытая деревом, и смотрю в высокое голубое небо через пушистую хвою. Слюна всё такая же горькая, но я хотя бы могу дышать. Стоит перевести взгляд вниз, как подкатывает нестерпимая тошнота. Через некоторое время затекает шея. Я растираю её, медленно отлипаю от сосны. Ноги желейные. Хочется лечь прямо здесь, закрыть глаза и отключиться.
Но я заставляю себя выйти обратно на дорогу. Запоздало оглядываюсь, чтобы проверить, не едет ли машина или не идёт ли кто-нибудь за мной. Пусто с обеих сторон. Я иду к трассе и неотрывно смотрю в телефон, где с задержкой обновляется продвижение назначенного по моему заказу автомобиля. Даже если сигнал потеряется, мы с водителем увидим друг друга.
Я начинаю различать мелькающие впереди силуэты машин на шоссе, когда белый седан с фирменной символикой сворачивает в мою сторону. Я машу водителю. Он останавливается. Я сажусь боком на заднем сиденье такси, подтягиваю колени к груди, удерживая внутри разрастающийся шар, который меня душит и не даёт пролиться ни единой слезинке, отчего першит в горле и печёт в глазах. Как только я перестаю двигаться, мне становится совсем плохо. Физически я чувствую себя испачканной, а в душе… Душу как раз изнасиловали, лишив пресловутой наивности и разбив в мелкие острые осколки никчёмную восторженность.
Я смотрю невидящим взглядом в окно и, как заведённая, гоняю одну и ту же мысль на повторе:
Глава 4 (Ангелина)
Я начала подрабатывать сразу с первого курса. Выполняла контрольные работы, раздавала листовки, летом устраивалась официанткой. И потихоньку откладывала деньги. Хранила их на вкладах в банке, постоянно отслеживая условия и процентные ставки. Пусть понемногу, но даже так, пассивно, моё состояние увеличивалось. Устроившись на постоянную работу, я продолжила пополнять копилку. Я не разбалована деньгами. Родители помогали первое время после переезда, но как только я начала справляться самостоятельно, финансовые переводы от них закончились. Теперь уже я иногда подкидываю на карманные расходы взбалмошной Еве.
У меня много желаний. Я хочу свою квартиру, машину, посещать салон красоты и бассейн, путешествовать, покупать книги и духи, да просто любимый сорт неслипающихся спагетти, в конце концов. Как известно, на всё это требуются финансы. Конечно, можно сделать маникюр самостоятельно и сварить кофе у себя на кухне, а поездку за город представить вылазкой в другой мир. Я всё это проходила и умею делать. Но если я могу позволить себе профессиональный уход, то предпочту его, а поездку туда, куда удобнее добраться на самолёте и окунуться там в абсолютно новые ощущения, считаю не бессмысленной тратой или снобистскими замашками, а вложением в собственное развитие и эмоциональное оздоровление.
Сейчас же выбор определён.
Я плохо помню, как доехала и поднялась к квартире Марка. Это его квартира. Которую я уже привыкла считать нашей. Даже своей. Я стою на площадке в подъезде и держу ключ, вставленный в замок. В голове проясняется. От шара в груди всё так же тесно, но мозг вдруг встаёт на мою сторону и ставит передо мной задачи по одной за раз, пуская на их решение все внутренние ресурсы. Разум – мой друг. Он не сомневается, что тело и без него будет дышать, гонять кровь и заниматься своими процессами без стороннего участия. Зато он прогоняет память, закрывает двери перед болью, отсекает всё лишнее и отвлекающее, вернее, уничтожающее меня в данный момент.
С какой-то успокаивающей математической точностью я понимаю, что моих сбережений должно хватить на первый взнос и оформление документов на скромную квартирку. Я не собираюсь гнаться за статусным районом или замахиваться на новостройку.
Спасибо Ангелине, моей бывшей квартирной хозяйке. Я звоню ей, как только прохожу в квартиру. Она слушает мой механический голос, сообщающий, что я буду очень признательна, если она поможет мне найти хотя бы съёмную комнату, только прямо сегодня. Ангелина ничего не спрашивает и велит собирать вещи и приезжать к ней немедленно.
– Дальше разберёмся по ситуации, – добавляет она и отключается.
Я крепко сжимаю телефон, замерев у вешалки в коридоре. Принимаю новый сигнал от разума к действию и начинаю снимать с плечиков и крючков уже приготовленные на тёплую дневную погоду плащ и ветровку, забираю из выдвижного ящика расчёску, обувной рожок, блеск для губ. Составляю на полу всю свою обувь, которая находится здесь. Рядом складываю собранные вещи. Захожу в ванную. Она следующая по пути.
Прореживаю шкафчик. Оказывается, две полки заставлены исключительно моими принадлежностями. Вытряхиваю корзину для грязного белья прямо на коврик, который купила совсем недавно. Он такой пушистый. Моргаю.
Подобным образом я опустошаю кухню, спальню и гостиную. Меня никто и ничто не отвлекает. Телефон я намеренно ставлю на беззвучный режим и отключаю домофон. Кручу в руках свою любимую фарфоровую кофейную чашку. Марк подарил нам две пары на день Святого Валентина год назад. У него тёмно-синяя с белым тонким узором по ободку, у меня – белоснежная с синей вязью.
Несколько часов спустя я выношу два объёмных мусорных пакета к контейнерам. По тому, как холодит влажную спину на улице, осознаю, что так и не снимала куртку всё это время. Неважно. Следующая задача – впихнуть моё добро в минимальное количество сумок. Как бы ни хотелось покидать все вещи как попало, я заставляю себя сворачивать и скатывать каждую отдельно максимально компактно. Заполняю свой чемодан, спортивную сумку, рюкзак, а шмотья остаётся ещё много. При том, что я не стала брать ни постельное, купленное уже при Марке, ни полотенца, ни вазы, которыми он сам никогда не пользуется. Здесь только