Анна Евдо – На краю Вельда (страница 3)

Велифимир развернулся спиной к обрыву.

Хранитель традиций Вельдома расстелил перед правителем новый переливающийся оттенками глубокого зелёного цвета плащ. По центру подкладки красовалась крупная вышивка клятвы веледи. Велифимир встал на одно колено и осторожно уложил на древние слова свою дочь. Распрямился во весь немалый рост, наблюдая, как вельдир, говорящий с божеством и духами Вельда, начал творить витиеватые знаки над Вефиделией.

Приближённый к высшим существам шептал молитвы и рисовал руками символы, взывая к природе, прося о благосклонности к будущей повелительнице. Девочка следила за летающими над ней пальцами. Когда вельдир обратился к божеству, воздев обе руки к небу, послышался тоненький смешок.

Все стоящие рядом озадаченно посмотрели на малышку, но она лежала так же спокойно и молча наблюдала за происходящим. В толпе пронеслись испуганные вздохи, люди перешёптывались, твердя, что смеяться над божеством – к несчастью. Но самым беспокойным отвечали, что такой маленький ребёнок не может смеяться, а лишь агукает или попискивает доступными младенцам звуками.

Эльвиния побледнела ещё заметнее, соединила пальцы в замок и встретилась взглядом с супругом. Он послал ей ободряющую улыбку, хотя она успела заметить тень растерянности на любимом лице.

К концу обряда Велифимир не просто ощущал, а слышал, как сильно бьётся в груди сердце. И не только оно. Его толчкам ритмично вторила сама скала, и точно в такт каждому удару сучили маленькие ножки.

Глава 3

– Имя Вефиделия означает верность и преданность, – Велифимир подхватил трёхлетнюю малышку на руки, мягко высвобождая из захвата цепких пальчиков ажурную салфетку, свисающую со старинного резного столика, на который её мать раньше любила ставить стеклянную вазу с букетом полевых цветов. – Тебя зовут Вефиделия, а не Упрямство и Настойчивость. Это, конечно, хорошие качества, но не всегда уместные, мой милый ослик.

Девочка перевела свои большие и всё такие же голубые глаза на отца и широко ему улыбнулась, сверкнув жемчужинками крохотных зубов. Выпустила искусно вытканное полотно и подняла ручки. Велифимир усмехнулся, подбросил дочку высоко вверх и поймал под мышки. Поболтал в воздухе её ножками и повторил импровизированный полёт. Комнату наполнил детский заливистый смех и вторящий ему мужской.

Эльвиния покачала головой, тяжело поднялась из удобного кресла, где занималась вышиванием, и аккуратно расправила скомканную салфетку.

Как только Вефиделия начала ходить, все доступные поверхности опустели. Вефа умудрялась дотянуться до самых непредсказуемых мест, предпочитая изучать всё на ощупь и вкус. Если ей что-то было неясно, она приносила или тянула родителей и слуг к объекту своего любопытства. Обычно молча показывала и ждала пояснений. Ходить и говорить девочка начала довольно рано и сразу основательно, минуя стадии пошатываний и птичьего воркования. Памятуя её разумное поведение в младенчестве, окружающие уже ничему не удивлялись, но благоговейное непонимание читалось на их лицах.

Велифимир посадил сияющую Вефиделию на согнутую руку, позволив дочке усердно бороться с его буйными волосами и заправлять их за ухо. Приблизился к супруге и положил тёплую ладонь на её поясницу. Эльвиния вздохнула и благодарно ему улыбнулась.

– Так странно. – Она обняла свой заметный выпуклый живот и прислонилась к поглаживающей руке мужа. – Какие разные дети уже сейчас. С Вефой я до самого конца бегала легко и свободно. С этим же малышом чувствую себя постоянно уставшей, хотя он гораздо спокойнее нашей маленькой непоседы.

Вефиделия оставила в покое волосы отца, к его изумлению, больше не падающие на лоб. Однозначно ткнула пальчиком вниз, требуя поставить её на пол. Велифимир опустил дочь, с интересом ожидая, что она собиралась сделать. Девочка взяла за руки обоих родителей и потянула их прочь из комнаты. Взрослые переглянулись, но последовали за ребёнком.

Целенаправленно Вефиделия привела их на выступ скалы. Села на обласканный ветрами плоский камень и похлопала по нему, глядя на мать. Опираясь на супруга, Эльвиния села рядом с дочерью.

– Солнышко, мне… – женщина не успела закончить фразу.

Вефиделия прижала ладони матери к нагретой поверхности под ними и недоумённо нахмурила красивые золотистые бровки. Надавила сильнее и поморщилась, словно что-то должно было произойти, но не происходило. Девочка потрогала камень пальчиками, кивнула и приложила к нему всю ладошку. Подхватила руку Эльвинии и накрыла ею свою, лежащую на камне. Прижала сверху своей второй ладонью и вопросительно взглянула на мать. Заулыбалась, увидев удивление в глазах напротив, и погладила Эльвинию по мокрой щеке.

– Она всё понимает, Велиф, – женщина улыбалась дочке, но обращалась к мужу.

– Да, любимая, – Велифимир тоже сел рядом и снова притронулся к спине жены. – С самого рождения.

– Она делится со мной силой Вельда, – Иния скользнула взглядом по Велифимиру и пожала вытянутую из-под пышного подола ножку Вефиделии. – Я чувствую, как она течёт изнутри и прибывает во мне. Спасибо, Вефа, и достаточно.

– Похожее умел делать мой прадед. – Обе его девочки повернулись к Велифимиру. – Он изредка лечил своих лучших воинов. Пропускал через себя в них потоки из глубин Вельда, только сам после восстанавливался довольно долго, целый день лежал ничком на обрыве. – Он пристально и обеспокоенно рассматривал пышущую энергией довольную Вефиделию. – А ты, моё солнце, словно командуешь и сама распределяешь эту силу. – Рука на талии Эльвинии напряглась. – Ты чудо, которое мы должны беречь намного внимательнее, в том числе и от посторонних глаз.

Высохшие слёзы вновь потекли по лицу Эльвинии. Она осторожно высвободила руку из ладошек Вефиделии и нежно, но крепко обняла дочку, привлекая к своей груди.

На обратном пути Вефиделия весело бежала впереди, нетерпеливо оглядываясь на идущих позади в неспешном молчании родителей. Щёки Эльвинии порозовели, походка вернула стремительность, в сердце же распускалось постоянно приглушаемое до этого дня беспокойство. Велифимир взял супругу за руку и запечатлел долгий поцелуй на тыльной стороне её ладони.

– Не волнуйся заранее, Иния, иначе мы упустим радости настоящего, – прошептал в их переплетённые пальцы. – Она здорова, полна вопросов и любознательна, ей всё интересно. Я поговорю с хранителем традиций и попробую услышать совет самого Вельда.

Эльвиния согласно кивнула и добавила, помахав в очередной раз обернувшейся Вефиделии:

– Мы должны научить её быть осторожной, Велиф. И соблюдать осторожность сами.

Несмотря на нежелание Вефиделии возвращаться внутрь замка, Велифимир не поддался на суровый взгляд дочери, проигнонировав настойчивые попытки свернуть к конюшням. Втроём они вернулись в спальню. Отец подвёл дочь к тому же столику и присел перед ней на корточки.

– Мама очень любит цветы, но, если ты будешь дёргать за край салфетки, они упадут и сломаются.

Вефа внимательно выслушала отца, глядя в глаза, заправила ему за ухо выбившуюся прядь и пообещала:

– Не буду.

Три месяца спустя, ровно в предсказанный срок, Эльвиния судорожно вздохнула и послала служанку сообщить велорду, что время пришло, распорядилась найти знахарку и заняться необходимыми приготовлениями. Вефиделия сидела на террасе родительской спальни и выкладывала мелкой галькой узоры на специальном деревянном подносе. Сосредоточенно рассматривала своеобразный рисунок, смахивала камешки в сторону и начинала заново. Однако, услышав про знахарку, она внимательно уставилась на мать и улыбнулась.

Ялга никогда не сюсюкала с девочкой. Разрешала ей забираться на массивный стол, где раскладывала всевозможные травы, ягоды и листья и толкла свои снадобья, подробно рассказывала о растениях, которые Вефиделия наугад собирала в маленькие пучки.

Последнее время малышка умудрялась часто сбегать от няни в отдельный флигель Ялги, которая начала приносить для будущей веледи разные камешки. Женщина просила девочку закрыть глаза, передавала камень из кулака в кулачок и терпеливо ждала, пока Вефиделия общалась с даром Вельда, ощупывая, сжимая и слушая что-то слышимое только ей. Ялга никогда не напоминала о необходимости открывать глаза. Каждый раз Вефа делала это сама, одновременно разжимая ладошку и выпуская на столешницу нагретый осколок, которым поделилась с ней земля. Какое-то время смотрела будто бы в сердцевину камня, соскальзывала на пол и вела Ялгу точно в то место, откуда сам камень был принесён. Иногда девочка подбирала там камешки и складывала их в свой поясной мешочек. Родители привыкли обнаруживать скальные приветы от дочери в изголовье кровати, оконных нишах или под стульями. Изначальная связь Вефиделии с Вельдом продолжала крепнуть.

– Вефа, – Эльвиния протянула руку к дочери, и та вскочила на ножки. – Пора погулять. Сходите с няней за ворота замка.

Девочка посерьёзнела и обхватила пальцы матери. Эльвиния улыбнулась, вдруг ощутив тревогу и горячее тепло в месте соприкосновения с ручкой Вефиделии.

– Собери большой букет. Пусть в нём будут только жёлтые, зелёные и коричневые цвета, – Иния наклонилась к дочке и поцеловала её в лобик.

Дочь крепче сжала руку матери, достала округлый камешек из складок платья и вложила в ладонь Эльвинии. Подержала свою ручку сомкнутой вокруг шершавой стороны и убрала её, когда поняла, что мать тоже почувствовала пульсацию, перетекающую под кожу по каменным жилам.