Анна Ершова – Это восторг, это не финиш! (страница 5)
И ещё пела:
Куда бежишь, тропинка милая, куда зовёшь, куда ведёшь…
Наши посиделки были сказочными!
Позднее, став старше, я уже шила для маленькой сестрёнки и её кукол.
Научила и сестру всем этим премудростям.
Модельерами мы не стали, но себя баловали.
Да будет свет
Широко распахнуто окно. Рядом растёт огромный куст сирени. Чудный запах врывается в комнату.
А нежный ветерок легко играет шторкой. На окошке стоит лампа, современная, с батарейкой: нажмёшь на кнопочку, она и загорается.
А было время… Помню…
У нас на острове ещё не было постоянного электричества, работала местная электростанция. Она давала свет в дома только утром и вечером.
А после одиннадцати вечера зажигали керосиновую лампу.
Внутри стеклянного колпака был фитиль, который можно делать больше или меньше.
Свет от керосинки был тусклый, тени огромные да страшные.
Мне так казалось. Папа руками на стене показывал разных зверюшек: то волка, то зайца.
Мы радовались, просили показывать ещё и ещё. Он у нас фантазёр.
Семейные вечера были всегда счастливыми. Часто вспоминаю, как много мы смеялись…
Что—то скажет папа, пошутит в ответ мама – и смеёмся все, смеёмся!
Много историй слушали, сидя в полумраке.
Родители нас очень любили.
Приучали и к труду, не только баловали. Помню сенокосы, грядки, дневную дойку коровы в поле. Однажды папа взял меня с собой на сенокос.
Надо было носить в одно место
копны сена, чтоб потом сметать стог. Стояла жара.
Я обула сапоги и надела купальник, чтоб позагорать.
Две длинные жердины служили носилками. Папа просовывал их под копну.
Себе оставлял концы короче, чтобы больше груза досталось ему. Идём, несём…
Тяжеловато, а тут ещё на живот сел огромный слепень и укусил. Мне больно, но бросить жерди не могу: папе будет тяжело, и копна развалится. И кричать не хочу, осталось до места нести совсем немного. Сжала зубы, взмокла – терплю. Донесли!
«Доченька, ну что ж ты не сказала? Могли же остановиться» – пожалел меня отец.
Иногда я готовила обеды.
Мама объяснит, как это делать, что за чем положить в кастрюлю, когда выключить, я и рада стараться. Варила на газовой плите суп в огромной кастрюле: семья большая, надо всех накормить.
Вот и бегу в огород за морковкой, луком, капустой.
Чищу, режу, мою и переживаю: успею ли к приходу взрослых?
Только после обеда и вечером разрешалось сбегать искупаться. Какое было счастье окунуться в прохладную ласковую воду.
Натруженное тело растворялось в неге и блаженстве – отдыхало.
Много лет прошло с тех пор.
Иной раз берут сомнения, а было ли это на самом деле.
Проходи
Дверной звонок оторвал меня от дела – я чистила картошку. Обещала зайти соседка, поэтому дверь я открыла сразу, не заглядывая в глазок.
Рот открылся, чтоб сказать: «Проходи», но слово застряло в горле.
Я поперхнулась и сделала шаг назад.
В первые секунды я даже не поверила своим глазам.
Там была – кто бы мог подумать!
Моё божественное красноречие оборвалось на полуслове!
За дверью стояла подруга юности моей. Гостья из прошлого века…
Та, что в тяжёлые для меня годы подругой быть перестала, предпочла друзей богатых.
Видимо, настал момент, размочивший сухарь её грешной души.
Глаза потухшие, пустые, обмелевшие. Печаль её пустила корни, холод сквозил через весь облик.
Я неожиданно попятилась. Кающаяся Дева Мария переступила порог.
По прихожей поплыл туман молчания, закапал недопониманием.
Долго мы молчали. Громко тикали часы, секундомером отстукивая время наших жизней.
Только я не палач, вОды обид испарились давно!
Мы расплакались и бросились в объятия друг друга.
Счастливо мудрое милосердие!
Утро
Доброе утро!
Оно очень доброе сегодня.
И опять я встала рано, прогулялась до берега, оставив мужа отдыхать…
А вчерашнее золото накрыло весь стол.
Занималась стряпнёй.
Был гуляш по коридору. Затем он встретился с пюрешкой в ресторан—тарелке.
Встреча оказалась горячей – обнялись. Гуляш лобызал пюре, она его полюбила.
К десерту прискакал пышка—пирог с луково-яичной начинкой да румяными щёчками.
А с ним пришла и подружка – пирожок ревеневый, сладкий, к языку прилипучий,
говорить не дал – так и глотали его с ним вместе.
Я побаловалась травяным чайком, а муж любит молоко.