Анна Ермолаева – Смутные времена. Книга 5 (страница 3)
– Глянь, что там с ним,– кинулся к будке КПП. Она горела, засыпанная хламом и политая огненным дождем. Стекла вынесло все и находящиеся в ней двое охранников лежали на полу, припорошенные мусором, стеклом и уже тоже горели. Михаил бросился к ним, убеждаясь, что один из них мертв. Парню стеклом перерезало горло, а второй оказался жив и Михаил потащил его к джипу, щелкнув по ручке на пульте и переведя ее в положение "Откр".
На их счастье ворота расползлись и, загрузив второго пострадавшего в салон, Михаил прыгнул за руль.
Джип рванул назад, выворачиваясь одновременно влево, а затем, набирая бешеную скорость, понесся прочь от опасного места. Михаил выжимал из двигателя все, что можно, понимая, что выстрел из гранатомета может повториться и тогда двум спасенным им охранникам он вряд ли чем-то сможет помочь.
– Черт, как назло "Завесы" не взял запасные. Дурак,– ругал он сам себя и резко вывернув руль влетел на полном ходу в появившуюся справа рощицу из чахлых кленов и берез. Джип вломился в них, как кабан в камыши и Михаил, выключив двигатель, прислушался. Взрывов слышно не было. Очевидно, все бочки сдетонировали, но столб пламени поднимался метров на двести не меньше и уже слышны были приближающиеся пожарные сирены.
Осмотрев Павла с напарником и убедившись, что оба отделались легкими ушибами и контузией, Михаил привел их в чувство и с помощью Силиверстовича перевязал порезы на руках и лицах. Больше, конечно же, досталось напарнику Павла Валентину. Осколками стекла лицо ему порезало так качественно, что оно превратилось в сплошную кровавую маску. И теперь забинтованное, делало его похожим на мумию.
– Ни хрена себе, мирная жизнь,– бормотал он трясущимися губами, сжимая в них сигарету.
– Напарник ваш погиб,– сообщил парням неприятную новость Михаил.
– Женька? Как?
– Осколком стекла горло располосовало. Я, когда заскочил он уже не дышал.
– Кто это стрелял? Какая сволочь?– Павел тоже курил и размазывал по щекам слезы.– Мы с Женькой в одном классе учились. Я его с детства знаю. Что я его матери скажу? Суки. Кто?
– Не знаю, Паш, но найду ублюдков и ноги выдерну,– пообещал Михаил.
– В ваш ангар, Михаил, выстрелили, значит, вы кому-то мешаете. Найди. Отомсти. У Женьки двое детишек остались.
– Дай мне адрес, Паш. Мы поможем семье его. Отца, конечно, не вернуть, но детей не бросим,– пообещал Михаил.
– Эх,– Павел нацарапал адрес друга на клочке бумаги, сунул его Михаилу и молча полез из джипа.
– Ты куда, Паш?
– На работу, Михаил. Тушить пожар. Пошли, Валентин. Женька там, а мы здесь. Неправильно нас поймут люди,– и он заковылял в обратную сторону. Следом за ним выполз из машины и Валентин, махнув на прощенье рукой.
– Спасибо, извините коль что не так.
– Что это было, Мишань?– спросил Силиверстович, провожая удаляющихся парней в камуфляже, взглядом.
– Демонстрация силы и вседозволенности. Поняли они, что это за склад и решили создать нам производственные сложности.
– Придурки полные. Я могу все повторить и в другом месте выгрузить. Они и знать не будут.
– Эх, нужно было чтобы в этот раз не знали. Уж больно мы беспечны. А они не церемонятся и действуют жестко,– Михаил щелкнул пальцами и на боковое зеркало сел очередной "Филя".
– Кто стрелял, Филя?
– Из мимо проезжающего трейлера, с крыши выстрелили из РПГ. Стрелок, спрыгнул через сто метров, сейчас едет в маршрутке в сторону города.
– Сядьте ему на хвост, ведите до упора. Конечный пункт доложите. Давай.
– Есть,– Филя порхнул вверх.
– Это, конечно, рядовой исполнитель, но я обещал выдернуть ему ноги и обещание выполню. Если бы не было вот таких, на все готовых, то ничего бы вообще вот такого не было. Чтобы развалить страну изнутри, нужны исполнители ублюдки и этот один из них. Рука не дрогнет вырвать мослы,– пообещал Михаил и сунул в руку Силиверстовича обрывок бумаги.
– Сохрани и проследи, Силиверстович, чтобы пенсию семье выплачивали достойную. На нашей совести парень-то.
Въехав в город и остановившись на первом светофоре, он в ожидании зеленого света, огляделся внимательно вокруг, отмечая мысленно "опекунов" и тронувшись с места, щелкнул пальцами. В результате десяток двигателей в радиусе километра заглохли, превращаясь в бесполезные груды металла и пластика на колесах. Михаил не очень разбирался в кинематике двигателей, поэтому просто смешал в них все и когда водители полезли в движки, подняв капоты, то у всех десятерых одновременно отвисли челюсти. Под капотом они увидели вместо двигателя и прочих обслуживающих его причиндалов странное месиво. Будто внутренности все одновременно расплавились и кто-то совковой лопатой их небрежно перемешал.
– Ни хрена себе,– прозвучала одна и та же фраза сразу в десяти местах одновременно. В дополнение к этому у наружки возникла и проблема со связью. Она сдохла вся одновременно и эти десять мобильных групп просто исчезли все сразу, для тех кто их послал.
– Осталось спутник обрубить, который сейчас нас фиксирует и мы полностью уйдем в тень,– произнес Михаил, уже привычно разбираясь с внутренностями спутника-шпиона. Перемешал их так, что если бы его создатели, могли сейчас на них взглянуть, то не зная русского языка, ляпнули бы что-нибудь похожее. В каждом языке есть такие слово-обороты, выражающие крайнюю степень озадаченности возникшей проблемой. Спутник был американский, значит его создатели непременно помянули бы задницу. Тем более, что в результате воздействия "совковой лопаты" там нечто похожее на нее и получилось.
– Ну вот, порядок. Идем без глаз и ушей,– Михаил набрал индекс "Фили" и выслушав его отчет, повернул налево и через десять минут остановился на маленькой улочке.
– Учительская -12-ть. Здесь эта скотина живет. Посиди, Силиверстович, я мигом,– Михаил въехал во двор и заглушил двигатель. Нужную квартиру он нашел быстро и поднявшись на седьмой этаж даже и звонить в нее не стал, просто выбил ее ударом ноги и вошел. Дверь открывалась наружу и поэтому разлетелась в щепки, не без грохота разумеется, так что за спиной Михаила, у дверных глазков замерли несколько пенсионеров.
– Что там?– дергала ветхая старушка из квартиры напротив, такого же ветхого старичка, сзади за майку.– Дай-ка гляну. Свидетели Иеговы что ли гремят?
– Нет. Это к соседу кто-то пришел и дверь сломал,– отмахнулся старичок.
– К Руслану что ли? Дождался непутевый. Говорила я ему, что до добра его дружки не доведут с подружками. На прошлой недели опять рыжую привел, в лососинах такая. Пади мужик прознал. Чужая ведь девка-то. Я по лицу ее крашеному поняла. Намазалась, как клоун. Чтобы не признал ни кто. Дай взгляну, ирод.
– Нечего там глядеть. Дверь разломал мужик-то, да вошел и все. Тихо пока.
– Да ты глухарь. Дай я послушаю.
– Можно подумать ты не глухарь. Отойди. Не мешай. И рот закрой. Может там чего и говорят, да я из-за твоего бормотания ничего не расслышу. Позвони-ка вон лучше Егоровне. Ее квартира рядом с Руслановой. Может она чего через стену услышит лучше нашего. Скажи чтобы кастрюльку приложила. Чего рот раскрыла, поживей пока все не закончилось. О чем потом на лавке подружкам врать будешь?– и через минуту по стенам квартиры Руслана скреб уже десяток кастрюлек со всех сторон.
Руслан, услышав грохот, выскочил в прихожую и замер со столовым ножом в руке. Он только что пришел и очевидно присел на кухне перекусить с устатку. Что и говорить день у него выдался хлопотным. Не каждый же день вот так приходиться стрелять и бегать. Раз в год, а то и в два раз. Так ведь и "бабло срубил качественно". Поджилки, правда, до сих пор тряслись, но зато попал с одного выстрела, а на второй у него просто и времени не было. Прыгнул опять же удачно и ушел чисто. Домой вернулся просто в самом прекрасном расположении духа, прикидывая куда бы свалить на месячишко из этого слякотной осени, осточертевшей своей сыростью. Снежок уже пролетает и вообще Руслан мечтал поселиться где-нибудь на берегу моря и чем ближе к экватору, тем лучше.
Купить бы домик на бережку. Руслан видел в фильмах какие дома бывают у моря, но он не претендовал на виллу. Он по своим скромным запросам соглашался на совсем скромный домишко. Мечта эта так завязла в его мозгах, что даже во сне он видел этот "свой домик", в какой-нибудь итальянской деревушке. Садик, пусть самый крохотный, ну и какая-нибудь лодка под парусом. Ему не нужна яхта, как у Абрамовича. Он согласен на что-то совсем простое. Мечта эта вполне оказалась осуществимой, когда Руслан полез в каталог недвижимости забугорной. И цены вполне даже приемлемыми оказались. Если продать свою двушку, от родителей доставшуюся, да подкопить тысяч двести евриков. Ну, и на жизнь что-то нужно еще тамошнюю оставить. Значит, еще столько же и мечта осуществится. Руслан был реалистом и подходил к решению проблем, все тщательно взвесив. Уже пять лет он шел к своей мечте и сегодняшний заказ, такой своевременный, приблизил ее осуществление настолько, что вернувшись домой, он уже взглянул на свою квартиру, как на нечто совершенно временное и сегодня же собрался заняться ее продажей.
Все это Михаил прочитал в течение секунды, вместе с заполошными воплями, – "Кто-о-о-о? Менты-ы-ы-ы!!!"– в его вытаращенных глазах. Схватив Руслана за шиворот он поднял его и швырнув на кухню, произнес сурово: