Анна Ермолаева – Смутные времена. Книга 5 (страница 11)

– У нас без рукоприкладства обошлось. Вон Фриц, правда, перекосился слегка, но это он по причине впечатлительности излишней. Тонкая видать душевная организация,– Михаил запер камеру и повернувшись к Сергею, поторопил его:

– Так и будешь стоять с Шульцем на плече? Сгружай уже. Или привык и теперь вместо воротника будешь его таскать? Тогда нужно шкуру ободрать и продубить, иначе вонять начнет через пару дней.

– Типун тебе на язык,– Сергей зашвырнул Шульца в его камеру, довольно бесцеремонно и тот охнул, приложившись спиной к полу.

– Полегче, Серый. Нам с ним еще побеседовать нужно, а он у тебя уже почти инвалид. Тело-то не виновато. Он его наверняка обманом захапал. Наобещал пади настоящему Шульцу с три короба, тот и согласился. Так что поаккуратнее. Если у меня все получится, то как бы не пришлось перед настоящим Шульцем извиняться.

– Можно подумать, что настоящий будет что-то помнить, если у тебя получится из него допотопника шугануть.

– Будет, не будет. Не важно. Сострадание прояви к чужой собственности.

– Ладно, достал. Буду впредь учтивее. Хотя, кто знает, что за козел еще этот Шульц настоящий, если его удалось развести как лоха.

– Доверчив, очевидно. У человека горе, он сам себя потерял, давай не будем над этим потешаться.

– Хорошо, хорошо. Убедил. Мне уже жалко этого Шульца. Даже глаза защипало. Бедный хлопчик. Пидманули, пидвели,– Сергей смущенно улыбнулся и отправился на кухню, напевая вполголоса:

– Ты ж мэнэ пидманула, ты ж мэнэ пидвела, ты ж мэнэ молодого з ума з розума звэла.

Петр Павлович своего подопечного доставил так же без эксцессов и проводив Сергея задумчивым взглядом, спросил:

– Так ты что же, уверен, что удастся этих бесов из них действительно изгнать?

– Один раз у меня это уже получилось в 1812-том. Помнишь, я тебе рассказывал?

– Из Бонапарта? Помню. Ну, что ж. Буду только рад за этих господ. Прямо сейчас приступишь?

– А чего откладывать? С твоего и начну, как там его?

– Жак Мертье – бельгиец из Цюриха.

– Начну с бельгийца. Как он?

– Серьезный мужчина. Даже не вякнул. Все понял и лицо сохранил, не то, что твой Фриц.

– Чиновник министерства образования. Клерк средней руки. Ну что ж, па, пошел к клерку. Пообщаюсь. Поприсутствовать не желаешь?

– Не помешаю?

– Нет.

– Тогда поприсутствую. Интересно послушать первое интервью с допотопником.

Михаил открыл камеру и зашел в нее, поприветствовав, повернувшегося к нему бельгийца.

– Кто вы?– Жак Мертье, задал этот вопрос, пропустив мимо ушей "добрый день" Михаила.

– Так и хочется ответить стереотипно, господин Мертье, что вопросы здесь задаем мы, но уйдем от стереотипов, так как допрашивать я вас и не собирался. Мы те, кому в Питере разнесли головы из "Гаус" пушек. По вашему распоряжению.

– Если бы вам разнесли головы, то вы бы не стояли здесь,– возразил Мертье, презрительно ухмыльнувшись и сжав кулаки.

– Верно. Разнесли не нам, а голограммам, а вы попались на столь простую уловку,– усмехнулся Михаил.– Присаживайтесь, мсье. У нас говорят, что в ногах правды нет.

– У вас ее вообще нет,– снова перекосился презрительно Мертье, но на стул все же присел.– Я так полагаю, что нахожусь у вас в заточении? Верно? И когда в этой тюрьме подают обед? Уже пора, господин из Питера. У меня режим. Я слышал, что в вашей стране к этому относятся самым вульгарным образом и питаются как придется. Не станете же вы и меня принуждать к вашим варварским обычаям.

– Не стану. Мы с вами побеседуем несколько минут и обед вам подадут. Можете сделать заказ,– Михаил положил на столик лист бумаги и карандаш. Камеры он оборудовал только самым необходимым, полагая, что арестанты в них долго не задержаться и создавать им роскошные будуары ни к чему.

– О чем желаете побеседовать?– любезно осведомился Мертье.

– Есть у меня к вам несколько вопросов совершенно пустяковых. Хочу удовлетворить любопытство.

– Пустяковых? Ну, что же, задайте ваши вопросы, но не ждите правдивых ответов,– снисходительно ухмыльнулся Мертье.

– Ну, что вы, мсье, я не столь наивен, чтобы рассчитывать на вашу искренность. Мне хотелось бы услышать одну из версий, пусть она даже окажется лживой. Скажите, мсье, каково ваше настоящее имя? Данное вам при рождении?

– Зачем вам знать такие пустяки?– пожал плечами Мертье.– Мне, в отличие от вас, совершенно наплевать, как назвали вас родители, отчего же вас интересует мое имя?

– У нас разные менталитеты, очевидно поэтому. Дело в том, что с одним из вас мне уже доводилось встречаться, правда, тогда он был в змеиной шкуре. Не вы ли это?

– Ха, так вот кто загнал нашего Яатахыперта Анелуга в табакерку. Мы уж не чаяли его и увидеть снова. Лет десять пришлось бедолаге просидеть червяком, пока не умер его тюремщик, забыв сообщить наследникам о своей зверушке,– язвительно усмехнулся Мертье.

– И где же теперь Анелуг? Нам есть что вспомнить.

– Жив, жив ваш приятель, но это не я. Имя я вам свое не скажу. Это ни к чему, но и принимать на себя чужое, тоже не стану,– Мертье вдруг расхохотался, так беззаботно, будто находился не в одиночной камере, а где-нибудь в кафе шантане.

– Вы я вижу холерик по темпераменту и человек веселый,– Михаил поднялся.– Желаю вам оставаться таким и в дальнейшем. Оптимизм вам скоро понадобится.

– Что вы собираетесь с нами сделать?– смех Мертье оборвал так же внезапно и мрачно насупился.– Убьете?

– Нет. Останетесь живы. Обещаю. Но я вам не завидую.

– Пугаете? Что может быть хуже смерти?

– Жизнь, мсье Мертье. Пустая, никчемная, бесцельная жизнь,– Михаил вышел, не дожидаясь ответа. А в спину ему неслись гневные слова:

– Что ты знаешь о жизни, мальчишка? Ты и не жил-то еще. Думаешь, что последнее слово за тобой? Ошибаешься. Ты еще многого не знаешь. Ты не победил, ты временно получил преимущество. Берегись! Поплатишься и тогда узнаешь, что есть смерть и какова цена жизни.

Захлопнув дверь и обрубив ей поток слов, Михаил замер с закрытыми глазами. Постояв так с минуту, он медленно их открыл и кивнул.

– Он прав, мы еще знаем так мало. С этим у меня ничего не получилось и на одну пару Серегиных валенок у нас уже есть претендент.

– Что, совсем ничего не получается?– расстроился Петр Павлович.

– Не получается вышвырнуть его из тела-носителя. Врос от макушки до пяток. Личность Мертье размыта и присутствует, как животная душа. Размазал он его по периферийным фибрам. Оставил ему функции физиологические. Интеллект же просто сожрал. В этом смысле, мсье Мертье подлинный, мертв. Увы,– вздохнул Михаил.– Жаль парня. Продал душу и довольно дешево. Ему была обещана, за пять лет аренды тела, блестящая карьера. Этот наивный Жак, думал, что уснет на пять лет и проснется уже высокопоставленным чиновником.

Обвели вокруг пальца, как мальчишку сопливого. А ведь ему уже было тридцать лет, когда он дал согласие на этот научный эксперимент.

– Зачем они его обманывали? Разве не могли принудить?

– Нет. Подсадка должна войти в тело, в котором его прежний хозяин согласен на это, иначе не приживется и в результате может получиться монстр, который будет состоять из двух личностей, противостоящих друг другу. Говоря простым языком – бесноватый. Добровольное согласие и обожание паразита в себе, вот главное условие для успешного внедрения. В этом случае все, как видишь на сто процентов у них получилось,– Михаил щелкнул пальцами, выдергивая из камеры, лист бумаги, исписанный сверху донизу убористым почерком.

– Гурман однако этот Мертье. Устрицы, жульены и прочие прибамбасы из французской кухни. Я и названий таких не слышал. Аперитив, что еще? Ну, это проще. Устрицы не проблема. Заменим рапанами. Остальное гороховым концентратом. Кондратий, принимай заказ,– Михаил сунул в манипулятор "прапора" лист бумаги и распорядился.

– Посмотри, что там у нас есть в холодильниках из того, что тут написано. Что найдешь, из того и готовь. Замени по своему усмотрению, чтобы калорийность соответствовала. Через десять минут обед должен быть готов на четыре персоны. Опрашивать остальных мне сейчас что-то не хочется, да и пора самим перекусить, поэтому пусть скажут спасибо Жаку. Ну и претензии тоже все к нему.

Во время обеда все посматривали в сторону Михаила, но вопросов никто не задавал и он сам поделился своими впечатлениями от беседы с Жаком Мертье.

– Готовь, Серега, ватники и шапки ушанки. Эти парни, похоже, отправятся на островок.

– Я им уже подобрал парочку подходящих. Земля Франца Иосифа – классное местечко. Охота там просто замечательная их ждет с дубинами, на моржей и медведей.

– Там же холодно? Для европейцев, привыкших к комфорту, там просто ад. Может, подберешь для них что-то менее суровое?– Федору Леонидовичу стало по-человечески жаль арестантов.

– Среднегодовая температура – 12-ть, а летом вообще +2 градуса жары, Леонидович. Что за альтруизм? Как вы думаете, что бы они на нашем с вами месте сделали? Куда засунули, если бы решили сохранить жизнь?

– Мы не они,– возразил ему Академик.

– Тогда решим вопрос жеребьевкой. Я в каждом океане им подберу по острову и пусть тянут,– предложил Сергей.– А помещать их в комфортные условия на основании того, что Они – не Мы, считаю глупостью. Пусть все решит случай.

– Может не всех все же придется отправлять в Робинзоны. Побеседую с остальными после обеда и тогда вернемся к этому разговору. Кондратий, кофе. Как там арестанты? Довольны ли остались обедом?– поинтересовался Михаил.