Анна Ердакова – Жизнь со вкусом. Юмористические новеллы (страница 1)

Анна Ердакова

Жизнь со вкусом. Юмористические новеллы

Поэтический дар

Однажды, возвращаясь, домой после очередного трудового дня, Петр Иванович обнаружил у себя поэтический дар. Он лежал в кармане его любимого пиджака, ничего особенного собой не представляя, так потрёпанного вида блокнотик и самая простая шариковая ручка. Петр Иванович почувствовал, что в кармане его пиджака что-то подозрительно шевелится. Он машинально сунул руку в карман и вытащил оттуда не просто блокнот и шариковую ручку, а маленький блокнот с рваными краями, потрепанной обложкой и ручкой, которая уже давно не писала, но упорно продолжала лежать рядом, как верный спутник.

«Это то, ради, чего…..!» – краснея и раздуваясь от пафоса, думал Петр Иванович.

– Эй, ты что там прячешь? – пробормотал Петр Иванович, пытаясь удержать блокнот, который так и норовил выпасть из рук.

Блокнот был настолько старый, что страницы начали рассыпаться, как карточный домик. Ручка, казалось, была готова развалиться в любой момент, но упорно держалась, как будто боялась, что без нее Петр Иванович потеряется в своих мыслях.

– Ты когда-нибудь видел такую ручку? – спросил он у самого себя, разглядывая ручку с подозрением. – Она выглядит так, будто ее уже использовали для написания какого-то важного послания инопланетянам, но те так и не ответили.

Петр Иванович сел на лавочку у подъезда, чтобы рассмотреть находку получше. Он открыл блокнот, и его лицо вытянулось от удивления. Страницы были исписаны каракулями, непонятными записями и какими-то странными символами, которые он сам не мог расшифровать.

– Это же мой почерк, – пробормотал он, пытаясь понять, что здесь происходит. – Но почему я ничего не помню?

Вдруг его внимание привлекло одно слово, написанное на последней странице блокнота. Он прищурился, пытаясь прочитать его в полумраке, и наконец-то разглядел: «Каракули».

– Каракули? – воскликнул он, не веря своим глазам. – Как я мог не заметить? Это же гениально!

Петр Иванович заливисто смеялся, его смех эхом разлетался по всему двору. Он вскочил с лавочки, будто невидимая пружина подбросила его в воздух, и принялся носиться кругами, размахивая блокнотом и ручкой так, будто это были не просто канцелярские принадлежности, а золотая олимпийская медаль и хрустальная ваза с цветами. Ручка выписывала в воздухе невероятные пируэты, а блокнот, казалось, вот-вот взлетит и присоединится к безумному танцу.

– Я просто гений! Гений! – кричал он, его голос разносился по двору, привлекая внимание не только соседей, но и, кажется, даже голубей, которые решили перебраться в более спокойное место. – Это самый важный момент в моей жизни!

Из-за угла вышел Василий Петрович, возвращавшийся домой после долгого дня на работе. Увидев Петра Ивановича, бегающего с блокнотом и ручкой и размахивающего ими так, будто он дирижировал невидимым оркестром, Василий Петрович не смог сдержать улыбку. Его лицо озарилось, и он, не удержавшись, тихо засмеялся себе под нос.

– Что за цирк ты тут устроил, Петя? – спросил он, подходя ближе, стараясь, чтобы его голос звучал строго, хотя глаза выдавали его веселье. – Ты что, празднуешь победу в марафоне?

Петр Иванович остановился, его лицо озарилось еще большей радостью, и он начал махать блокнотом перед Василием Петровичем.

– Нет, Васька, я нашел свой блокнот! – воскликнул он, продолжая смеяться так, что даже его живот затрясся, как желе. – А знаешь, что я понял? Я – величайший поэт всех времен и народов!

Василий Петрович присел рядом с ним, пытаясь не выдать своего смеха, и осторожно открыл блокнот. Его лицо вытянулось, когда он увидел страницы, исписанные каракулями, напоминающими следы от детских рисунков. Он не смог сдержать улыбки, но постарался сделать вид, что изучает это серьезно.

– Ну-ну, Петя, не зазнавайся, – сказал он, пытаясь скрыть улыбку. – Может, ты и правда поэт, но давай сначала прочитаем твои шедевры.

Петр Иванович раскрыл блокнот и начал читать вслух. Его стихи были полны абсурда, самоиронии и юмора, который, казалось, мог растопить даже самую ледяную душу. Он рассказывал о том, как однажды приготовил обед, но вместо кастрюли с супом сварил свой любимый свитер. Или о том, как его кот решил стать шеф-поваром и начал готовить "шедевры" из всего, что находил, а также носки и пульт от телевизора.

Василий Петрович смеялся так громко, что даже несколько ворон, сидевших на крыше, решили улететь подальше. Его живот трясся, а на глазах выступили слезы.

– Да ты гений, Петя! – воскликнул он, хлопая его по плечу так, что тот чуть не упал. – Это просто восхитительно!

Петр Иванович просиял, будто солнце выглянуло из-за туч, и продолжил:

– А еще я написал стихотворение о том, как моя бабушка решила стать программистом. Она пыталась написать код, но вместо этого случайно отправила сообщение своему коту с просьбой купить молоко.

Василий Петрович снова рассмеялся, его смех был таким заразительным, что даже лавочки начали дрожать.

– Да она гений! Надо же, программист-любитель! А как называется это стихотворение?

– "Как моя бабушка случайно стала хакером", – ответил Петр Иванович, не скрывая гордости. Его глаза сияли.

Василий Петрович похлопал его по спине, и его рука чуть не застряла в складках одежды Петра Ивановича.

– Петя, ты не просто гений, ты настоящий мастер слова. Я даже не могу представить, сколько еще шедевров у тебя в этом блокноте.

– Еще как много! – подтвердил Петр Иванович. – У меня тут целый список идей для новых стихов. Например, "Как мой попугай пытался выучить испанский и случайно научился ругаться на трех языках".

Василий Петрович кивнул, его глаза блестели от восторга.

– Ты должен показать это всему миру! Эти стихи точно разойдутся на цитаты.

Петр Иванович задумался, а потом вдруг воскликнул:

– Васька, а давай сделаем из этого книгу! Мы с тобой будем авторами, а наш двор – первым читателем!

Василий Петрович рассмеялся, его смех был таким громким, что даже окна в домах начали дребезжать.

Только чуть-чуть смущала его реакция глубокоуважаемой супруги, женщины начитанной и образованной. Вера Михайловна несла скромную ношу хранительницы очага, или домохозяйки. От её деятельной натуры можно было ожидать чего угодной: от оклейки обоев, глубокой ночью, до «срочно хочу выучить английский язык». И неважно, что изучение английского закончилось на следующий день, покупкой трёх учебников и обзвоном всех, имеющихся в городе учебных заведений, а обои были благополучно оборваны утром, так сказать на свежую голову.

Вера Михайловна, как называл свою жену Петр Иванович, была разностороннею личностью и любила рассуждать. Тема дискуссии её не волновала, так как считала она себя экспертом во всех ипостасях жизни, а что не понимала, называла глупостью.

Так как-то относительно недавно, когда Пётр Иванович вернулся домой после долгого рабочего дня, он увидел свою супругу с книгой по квантовой физике. Она сидела за столом с карандашом в руках и выглядела так, будто вот-вот отправится в межзвёздное путешествие.

– Что ты делаешь? – спросил он удивлённо.

– Изучаю квантовую физику, – ответила Вера Михайловна, словно это было самое обычное дело. – Хочу понять, как устроен мир на микроуровне.

– Квантовая физика? – Пётр Иванович попытался скрыть удивление за вздохом. – Ты уверена, что это не слишком сложно для тебя?

– Конечно, уверена! – ответила она с энтузиазмом. – Я всегда стремилась к новым знаниям. Даже если для этого придётся купить все книги в городе и попросить соседа, который разбирается в квантовой физике, объяснить, что такое «суперпозиция».

– Ладно, – сдался Пётр Иванович. – Но если что-то не поймёшь, не стесняйся спросить. Хотя я боюсь, что даже сосед может не понять.

На следующий день, когда Пётр Иванович пришёл домой с работы, его встретила жена с гордым видом. Она была так увлечена, что, казалось, забыла о своём обычном образе домохозяйки.

– Я поняла! – воскликнула она. – Квантовая физика – это просто!

– Что поняла? – спросил он, стараясь не рассмеяться.

– Что мир состоит из частиц, которые одновременно и волны, и точки, – ответила Вера Михайловна. – Это так просто! Даже моя кошка понимает, что такое суперпозиция, когда сидит на двух стульях одновременно.

Пётр Иванович решил подыграть.

– Да, конечно, – сказал он. – А что ты думаешь о чёрных дырах?

– О, чёрные дыры – это просто огромные объекты, которые поглощают всё вокруг, – ответила она с уверенностью. – Они как пылесосы, только для материи и света. Хотя я думаю, что они должны быть розового цвета, чтобы не пугать детей.

– Интересно, – сказал Пётр Иванович, сдерживая смех. – А что ты думаешь о теории струн?

– Теория струн? – задумалась Вера Михайловна. – Это когда всё состоит из маленьких струн, которые вибрируют? Да, я слышала об этом. Это звучит как музыка! Я даже представляю, как струны на гитаре начинают играть сами по себе, когда рядом чёрная дыра.

– Да, именно так, – сказал Пётр Иванович, сдерживая смех. – Но это всего лишь теория. Хотя, может быть, струны на гитаре и правда начнут играть, если я поставлю её рядом с пылесосом.

– Ну и ладно, – ответила она. – Главное, что я узнала что-то новое. И теперь я знаю, что если кто-то скажет, что чёрные дыры опасны, я могу ответить: «Да, конечно, они опасны, как пылесосы, которые поглощают мою еду!»