Анна Ердакова – Пережеванная жизнь (страница 1)

Анна Ердакова

Пережеванная жизнь

Она

С каким безумным отчаяньем жду будущего, с таким же рвением бегу от прошлого. Итог – Пусто! Не живу – пережевываю жизнь. Оторву один день, час, минуту – перемалываю месяц. Перемучиваю, вымучиваясь, выдыхаясь не своим воздухом.

Я, хватаясь за ушедшую юность, рву с прошлым, хотя до жути боюсь будущего. Вру про возраст, точнее привираю, пытаясь вытеснить из памяти точную дату, заменив на приблизительную. Избегаю морщин по утрам, поэтому смотрю только в запотевшее зеркало. Неизменно, на всех вечеринках танцую до упаду, и только мой истерзанный организм знает, чего мне это стоит.

Боюсь дней рождения. Да и вообще всех праздников боюсь. Идти не к кому вот и боюсь. Сыну – не до меня. Муж!? Муж – вечный трудоголик. Вечно не до меня. Месяцами не разговариваем.

И душа, как старый граммофон, заедает на одной и той же пластинке. Шипит, трещит, повторяет заунывную мелодию утраченных возможностей и несбывшихся мечтаний. Игла впивается в бороздки памяти, извлекая из них лишь скрипучие обрывки былого счастья, которые режут слух своей фальшью.

Я – узник собственной головы, запертый в лабиринте зеркал, где каждое отражение искажает реальность, множит страхи и множит сомнения. И выхода нет, потому что ключ потерян, а карту сожгли в костре отчаяния. Остаётся лишь бродить по этим закоулкам, спотыкаясь о черепки разбитых надежд и увязая в паутине невысказанных слов.

И жду, как путник в пустыне ждёт дождя. Жду, когда эта душевная засуха сменится живительным ливнем, когда солнце пробьётся сквозь тучи и согреет озябшую душу. Но пока лишь песок, лишь миражи, лишь шелест ветра, разносящего пепел моих несбывшихся грёз. "Всё пройдёт", – шепчет кто-то вдалеке. Но когда? И чем я заплачу за это "пройдёт"?

Я брела по песку, еле переставляя ноги в нещадно натирающих шлёпках. Горячий, рыжий песок – почти весь застеленный разномастными заплатами покрывал, пледов и полотенец – был везде: в шортах, в ушах, на языке.

Солнце, как расплавленный слиток золота, висело в зените, выжигая последние остатки разума. Каждая клеточка тела вопила о спасении, о глотке ледяной воды, о тени, хотя бы жалкой тени от кривобокой пальмы. Но вокруг простиралась лишь пустыня пляжа, испещренная телами, жаждущими солнца, словно мотыльки пламени.

Вдалеке, миражом, покачивалась на волнах одинокая лодка, точно забытая игрушка в гигантской ванной. А здесь, у моих ног, кипела жизнь, полная шума и суеты. Дети визжали, окапывая друг друга в песке, раскапывающие свои собственные детские тайны. Мужчины с животами, похожими на надутые паруса, дремлют под зонтами, отгородившись от мира газетами, словно щитами. Женщины, разодетые в купальники, яркие, как оперение райских птиц, сплетничают, щебечут как неугомонные попугаи.

Море манило своей лазурной прохладой, но путь к нему казался бесконечным, как дорога в ад. Каждый шаг отдавался острой болью в ступнях, каждый вздох обжигал легкие, раскаленным железом. Я чувствовала себя путником, заблудившимся в пустыне, обессиленным и измученным.

Но вот, наконец, я достигла заветной цели. Бросив шлепки, как ненужный груз, и оставив позади все заботы, я ринулась в объятия прохладной воды. Море приняло меня с нежностью и благодарностью, смывая с тела усталость и зной. Каждая волна, будто ласковое прикосновение тёплого шёлка, шептала, мне слова утешения, обещая покой и гармонию.

Я закрыла глаза и почувствовала, как вода обволакивает меня. Её прохладные объятия были такими успокаивающими, что я забыла обо всём на свете. В этот момент я ощутила себя частью чего-то большего, чем просто человек. Я стала частью огромной, величественной стихии, которая живёт своей собственной жизнью.

Солнце, которое ещё недавно казалось беспощадным, теперь грело меня мягко и нежно. Его лучи пробивались сквозь воду, создавая причудливые узоры на её поверхности. Я лежала на спине, позволяя волнам качать меня, как в колыбели. Время остановилось, и я могла наслаждаться этим мгновением бесконечно.

Люди, которые раньше казались мне чужими и далёкими, теперь стали частью этого мира. Их смех и разговоры доносились до меня, создавая ощущение единства и общности. Я поняла, что каждый человек здесь важен и нужен, и что мы все связаны невидимыми нитями.

И вот, покачиваясь на волнах, я почувствовала, как ко мне возвращается жизнь. Я ощутила прилив энергии и сил, которые раньше были утрачены. Я поняла, что всё в этом мире имеет своё место и значение, и что каждый момент нашей жизни уникален и неповторим.

Я стала частью этого огромного, кипящего жизнью мира, частью этого вечного праздника солнца и моря. Я почувствовала, как моё сердце наполняется радостью и благодарностью за каждый миг, проведённый здесь. Песок, который раньше казался обжигающим, теперь казался прохладным и приятным. Я провела пальцами по его мягкой поверхности, чувствуя, как он нежно ласкает мою кожу. Этот песок был свидетелем множества историй, и я почувствовала, как он делится со мной своей мудростью.

Маленький мальчик с трудом пытался взобраться на горку из влажного песка. Его ручонки с трудом поднимали песок, а ножки не могли нащупать устойчивую опору. Он снова и снова пытался подняться, но каждый раз скатывался вниз, теряя равновесие и падая на колени.

Я подошла ближе и увидела, что на самой вершине горки сидит уставшая бабочка. Её крылышки едва заметно трепетали – она пыталась взлететь, но не могла преодолеть тяжесть песка. Казалось, что ещё немного – и её засыплет, поглотит эта бескрайняя песчаная масса.

Мальчик, заметив меня, остановился и посмотрел с надеждой. В его глазах блестели слёзы, а губы дрожали от обиды и разочарования. Он снова попробовал подняться, но, не удержавшись, скатился вниз и тут же расплакался. Его маленькие кулачки сжались, а плечи задрожали.

Я присела рядом с ним и мягко сказала:

– Не расстраивайся, дружок. Давай попробуем ещё раз.

Я протянула ему руку, и он, немного поколебавшись, ухватился за неё. Вместе мы медленно, но уверенно начали подниматься по горке. Бабочка всё так же сидела на вершине, наблюдая за нами своими большими глазами.

Когда мы, наконец, добрались до вершины, мальчик радостно улыбнулся и воскликнул:

– Ура! У нас получилось!

Он тут же начал прыгать и смеяться, а бабочка, словно довольная нашим успехом, взмахнула крылышками и попыталась взлететь.

Мы ещё долго играли на горке, смеясь и радуясь каждому успеху. И хотя песок всё так же был влажным и тяжёлым, мы знали, что вместе мы сможем преодолеть любые трудности.

– На, – сказала я, потрепав по рыжей голове, и осторожно вложила в его маленькие ладошки затихшую бабочку.

Радостно зажегшееся солнце зажало её

в руках, и понеслось к морю.

Я смотрела вслед удаляющейся фигурке, чувствуя, как внутри меня тоже что-то поднимается из пепла. Бабочка, хрупкое воплощение надежды, унесенная детской верой. А я? Я, завязшая в зыбучих песках сомнений, как муха в янтаре. "Быть или не быть?" – шептал Шекспир в моей голове, эхом отдаваясь в каждом ударе сердца, в каждом вздохе, полном разочарования.

Вдруг, словно гром среди ясного неба, меня окатила волна осознания. "Vivere memento" (Помни о жизни), – прозвучало в моей памяти, напоминая о бренности всего сущего.

Жизнь – это не бесконечный анализ прошлого и не безумная гонка за будущим. Это мгновение, здесь и сейчас. Это бабочка в ладонях ребенка, это горячий песок под ногами, это соленый привкус моря на губах.

Я сорвала с себя ненавистные шлепки, чувствуя, как горячий песок ласкает мои стопы. Больше не пережевывать, не перемалывать, не перемучивать. Дышать полной грудью этим воздухом, пусть даже и чужим, но таким пьянящим.

Впереди простиралась бескрайняя синева моря, манившая простором. "Carpe diem" (Лови момент), – пронеслось в голове, и я побежала. Побежала навстречу ветру, навстречу солнцу, навстречу жизни. Побежала, чтобы наконец-то начать жить, а не существовать в тени своих страхов и сожалений.

Но моего настроя хватило буквально до ужина. Полноценного и очень сбалансированного ужина!

Жаль! Жаль, но в санатории отдыхали лишь семьи и старушки, пытающиеся открыть на пляже побольше своего изжеванного тела. Второй день отпуска, а я уже устала и от моря и от людей.

Как жаль! Классный отдых гарантия того, что потом можно снова терпеть занудство сына и перегар мужа. Традиционный набор каждой второй женщины.

Море, которое должно было дарить ощущение свободы и безмятежности, почему-то лишь усиливает чувство усталости. Люди, которые должны были стать источником новых впечатлений и знакомств, кажутся мне лишь фоном, мешающим сосредоточиться на своих мыслях.

Я смотрела на семьи, расположившиеся на пляже, и не могла понять, что же привлекает их в этом месте. Может быть, для них это просто возможность отдохнуть от городской суеты и насладиться природой? Или же они просто не знают, как ещё провести свой отпуск? Я не могла ответить на этот вопрос, потому что сама не понимала, что именно ищу здесь.

Особенно меня раздражали старушки, которые, кажется, пришли сюда не столько ради отдыха, сколько ради того, чтобы продемонстрировать свои достижения в борьбе с гравитацией. Они расстилают на песке свои старые тела, будто выцветшие ковры, и пытаются занять как можно больше места. Их морщины – это не просто следы времени, это молчаливое свидетельство прожитых лет и всех тех испытаний, которые им пришлось пережить.