Анна Ефимкина – Гадание на реальности. Азбука арт-терапии (страница 5)

Для рекламы Яна выбрала четырех маленьких котят. – Озвучь своих персонажей от первого лица.

– Мы маленькие хорошие котятки. Возьмите нас кто-нибудь!

– И как это относится к твоей жизни?

– Понятия не имею.

– Ну, возможно, это не вся твоя жизнь, а лишь небольшой ее аспект?

– Не знаю… Это что, ты хочешь сказать, что котятки – это я? Меня кто-то должен подобрать?

– Это твои слова – не мои.

– Ну нет. Я не нахожу связи.

– А теперь попробуй сказать все то же самое, но используя положительные конструкции речи.

– Я теряю связь…

– Котятки тоже потеряли кого-то, к кому были привязаны. Кого?

– Не знаю.

– Там, в коробке, откуда ты брала котят, есть их мама-кошка. Они продавались вместе.

– Я не видела.

– Может быть, это они ее потеряли?

– Не знаю, хочу закончить упражнение.

Мы закончили упражнение и начали шеринг. Речь зашла о том, что Яне трудно общаться, потому что она часто не понимает, чего хотят от нее собеседники, – появляется чувство обиды, и она замыкается в себе, как капризный ребенок.

– А ты знаешь, что дети рождаются только у взрослых женщин, а у маленьких девочек не может быть детей?

После этих слов Яна заплакала и пересказала свой сон: у нее родился ребенок неопределенного пола, и она не могла понять, любит ли она его или он ей противен.

– Озвучь этого ребенка от первого лица. Как это напоминает тебе твою ситуацию?

– Моя мама, когда умер брат, на его похоронах сказала мне: «Лучше бы он жил, а ты бы была на его месте!»

– Мальчики тоже не могут забеременеть – только женщины.

Яна снова заплакала.

– О чем ты сейчас плачешь?

– Жалко себя.

– Жалко себя за что?

– За то, что я хотела быть девочкой, живой. Чтобы мама меня любила.

– Скажи ей это.

– Мама, я хочу, чтобы ты меня любила, хочу жить!

– И что она тебе отвечает?

– Я люблю тебя, но одновременно злюсь!

– За что?

– Ты так много двигаешься, не даешь покоя, ты такая неспокойная!

– Живая?..

– Да! Живая! Мертвая дочь была бы удобнее.

Тут клиентка осознала, что неизменное отношение к ней как к ребенку и соответствующая модель поведения матери не позволили ей развиться во взрослую самостоятельную женщину, способную иметь своих детей, и вынудили ее жить замерев, чтобы не нарушать покоя матери. Яна поняла, что, пытаясь сейчас забеременеть, она невольно отыгрывает тот же сценарий по отношению к своим будущим детям.

В дальнейшем клиентка решилась на операцию по искусственному оплодотворению и «временно» перестала посещать группу, поскольку, по ее словам, ей вредны острые переживания и волнения на занятиях. На сегодняшний день она не решилась возобновить терапию, матерью пока не стала.

Действенность данной методики объясняется тем, что она позволяет ярко и живо экстериоризировать затаенный конфликт, сделать его наглядным и тем самым помочь клиенту осознать глубинные паттерны, увидеть сценарий своего взаимодействия с миром, как бы разыгранный перед ним на сцене. Одним из основных преимуществ проективных методик в целом и данного упражнения в частности является возможность близко и в то же время безопасно рассмотреть истинные чувства человека, которые обычно надежно скрыты социальной маской и различными защитными механизмами психики.

Ощущение безопасности и расслабление клиента обеспечивается тем, что, во-первых, инсценируется не реальная, а вымышленная история, во-вторых, персонажем инсценировки выступает не сам клиент, а игрушка – таким образом, происходит двойная диссоциация. Игровой контекст и образность предметов, слов и действий позволяют изменять сюжет сценки, пробуя различные варианты развития и выбирая наиболее продуктивный. Вместе с тем, входя в различные роли, клиент осознает, что в каждой из них он неизменно выражает самого себя.

При таком подходе задача терапевта – выявлять и показывать клиенту, как каждый поворот сюжета обусловлен той или иной субличностью, оставляя за человеком свободу выбора сценария собственной жизни.

Методика «Тату»

На одном тренинге я услышала от ведущей фразу, запавшую мне в душу: «Запомни это и сделай себе татуировку на память!» Речь шла о том, что люди, сталкиваясь с проблемами и оказываясь в плену устойчивых паттернов поведения, часто игнорируют самые очевидные решения. Татуировка может стать постоянным напоминанием о привычном, не раз отыгранном сценарии и помочь осознанно найти выход из затруднительной ситуации. Хотя я не решилась вытатуировать себе на память эту фразу, она вдохновила меня на создание методики «Тату».

Нанося татуировку, человек использует кожу своего тела для того, чтобы выразить нечто очень важное. Это может быть демонстративное публичное заявление – вызов, бросаемый подростком общественным условностям, или утверждение уголовным авторитетом своего статуса – или, напротив, интимное самовыражение, скрытое от взглядов большинства людей.

Сын Федя встретил меня в дверях с такими «татуировками». Дети неосознанно стремятся выразить все, что у них внутри, во внешний мир, поделиться эмоциями, чтобы быть принятыми во всех проявлениях.

Таким образом, татуировка, являясь произведением проективного творчества, вполне укладывается в рамки арт-терапевтического подхода как практически готовая к работе методика.

Групповая работа может проходить по следующему плану:

1. Сделай себе на левой руке «татуировку» – напоминание о том, что все время забываешь сделать, или команду к действию. Когда в очередной раз забудешься – можно посмотреть на руку, прочесть команду и сменить курс. Например, я чрезвычайно разговорчива, и самой себе я нанесла на руку фразу: «Не трынди!» 2. Напиши на бумажках подобные напоминания и команды для других членов группы и разложи их рядом с адресатами. 3. Прочти адресованные тебе бумажки и выбери наиболее подходящую фразу для татуировки на правой руке.

Итак, у всех собравшихся есть по татуировке на каждой руке и еще несколько бумажек с указаниями от других участников. Далее следует сакраментальный вопрос: «Как это относится к нашей жизни?» Действительно, почему мы выбрали именно эту, а не иную фразу? Может быть, если постараемся, нам удастся вспомнить, от кого мы слышали ее прежде, кто запечатлел эту установку в нашем сознании? Возможно, откровением станут и фразы, которые предложили нам участники группы?

Во время занятий по этой методике клиенты часто переживают сильные чувства. Во-первых, сказывается отголосок исторически сложившегося в обществе предосудительного отношения к татуировке: недопустимо вторгаться в замысел Бога или природы и изменять само по себе прекрасное тело. Сейчас, при отсутствии сурового запрета, по-прежнему ощущается неоднозначность восприятия социумом самовыражения такого рода, поэтому у большинства из нас одно упоминание тату вызывает бурю эмоций, которые на занятии могут стать отправной точкой для начала сессии. Участники начинают вспоминать истории из прошлого, когда они, сделав или только собираясь сделать татуировку, незамедлительно испытывали противодействие со стороны родных, друзей или учителей. Такие воспоминания всегда окрашены яркими переживаниями и зачастую могут спровоцировать сессии, посвященные смежным проблемам.

Во-вторых, сильные эмоции вызывает в основном запретительный характер надписей. Выполняя задание, люди часто пишут себе указания в отрицательной форме: «Не тупи!», «Не верь!», «Не трепись!», «Хватит ныть!» Как правило, фраза, которую они наносят на левую руку в качестве напоминания, полезна по содержанию: это некая «заповедь» самому себе, способная в критический момент, при возникновении неразрешимого противоречия, помочь вспомнить и осознать препятствующие разрешению конфликта паттерны и, изменив устоявшуюся модель поведения, найти новый, более эффективный подход к ситуации. При этом по форме эта надпись является отрицанием, то есть запрещает, а не разрешает.

Я спрашиваю у участников группы об их татуировках, когда и от кого они в последний раз слышали подобные слова, и, естественно, почти всегда оказывается, что ограничения были восприняты в детстве от мам, пап и бабушек, которые, стараясь обучить ребенка правилам поведения и поделиться с ним жизненным опытом, использовали в основном запреты и различные указания, содержащие отрицание.

Однако человеческий разум работает, что называется, по модулю, и ребенок воспринимает содержание, а не форму высказывания. Когда мама говорит: «Не тупи!» – ребенок впадает в ступор, на «Не болтай!» он старается как можно скорее высказать свои мысли, а «Хватит ныть!» расстраивает ребенка еще сильнее – лучше бы его пожалели и выслушали. Так формируются паттерны поведения: приказ родителя усваивается на уровне семантики глагола, без учета запретительного характера, – тупи, болтай, ной…

На втором этапе участники получают обратную связь – узнают, какие напоминания предлагают им вытатуировать другие участники группы. Выясняется, что представление человека о собственном поведении совпадает с мнением окружающих практически на сто процентов! Поразительно, что при этом тот самый аспект, который человек ограничивает напоминанием с отрицанием, получает наибольшую поддержку в виде побудительных высказываний от членов группы: по сути, окружающие поощряют использование человеком его самого сильного ресурса, разрешают ему делать то, что он умеет лучше всего, то есть действовать в соответствии с устоявшимся паттерном. Так, женщина, которая сделала себе татуировку «Он врет! Не верь!», получила от группы записки «Доверяй, но проверяй!», «Не все козлы!», «А вдруг на этот раз повезет!», а другая, написав на левой руке «Не трепись!», получила семь записок с фразами «Трепись больше!», «Твоя болтовня прелестна!», «Продолжай болтать, в этом твоя сила» и т. п.