Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 80)
— Тут зависнем, — он останавливается у лавочки, спрятанной в тени раскидистого, пышного дерева.
Садится, закидывает одну ногу на другую. Внимательно наблюдает за девочкой, активно пускающей мыльные пузыри.
Она спустя минуту тоже замечает Марселя и начинает нарочно выдувать прозрачные сердца в сторону нашей скамейки.
Выглядит это несколько… забавно. Потому что девчонка важно задирает нос и периодически косится на Абрамова, прекрасно осознавая, что её занятие его заинтересовало.
— Эу, принцесса, — обращается он к ней. — Зачётный сарафан!
— Шпасибо, — шепелявит та в ответ, горделиво расправляя жёлтую оборку. — Но мне нефзя говоить с невнакомыми.
— И ободок ржачный.
Закатываю глаза.
— Я — фтьекоза, — заявляет принцесса, поправляя усики.
— Стрекоза? Круто… Прикольная у тебя мыльница.
— Тут ещё игра. Лабивинт и шаик. Это баба купива, — хвалится девочка.
— Слышь, мелкая, — подзывает её пальцем, — дай пару раз дунуть.
Чуть не давлюсь своим рожком.
— А ты не сломаешь? — в голосе звучит сомнение.
— Нет конечно.
— Ну девжи, — она подходит и отдаёт ему фиолетовую колбу. — Вождух о так, — показывает как втягивать кислород, — и дуй. Пуф-ф.
— Окей.
Указания ему явно не особо нужны. Выдувает несколько огромных перламутровых сердец с первого раза.
Они летят ко мне. Одно из них лопается, касаясь мороженого.
Не успеваю откусить ещё один кусочек от рожка, как передо мной появляется отряд новых радужных сердечек. А потом ещё. И ещё…
Вскоре цветных пузырей становится так много, что они буквально атакуют меня, окружая.
Дую на них. Разгоняю.
Какие-то медленно поднимаются выше. Какие-то опускаются на землю.
Глупо, по-детски всё это, но, признаться, красиво и залипательно.
— Она фто, тебе навитца? — девчонка заливисто смеётся, и мои уши начинают предательски гореть.
— Капец как. А чё, сильно заметно?
— Ну… Да, — выносит свой вердикт стрекоза, прикрывая рот.
Жую вафлю. Смотрю на синее море, шумящее метрах в тридцати от нас, и стараюсь особо не вслушиваться в этот диалог.
— Она квасивая. Ты тозэ.
— Думаешь, стоит за ней поухаживать?
Замечательно! Общаются так, словно меня и нет здесь вовсе.
— Ну… — тянет незнакомка, — да.
— А если она снежная королева?
Недовольно поджимаю губы.
— Это ничево, — отвечает ему девочка. — Тут жавко. Вастает на совнышке.
— Пхах, растает. Точняк, без вариантов. Дашь померить ободок?
Судя по её громкому хохоту, померил.
Поворачиваюсь.
Качаю головой, глядя на кучерявую стрекозу с торчащими вверх антеннами-усиками.
— Анжелика! АНЖЕЛИКА! — истошно кричит женщина, чуть ли не бегом направляясь к нашей лавочке.
— Ой, это мама, — тихо, испуганно, почти шёпотом. — Давай суда мои игвушки.
Марсель возвращает назад позаимствованные для развлечения вещи.
— Пока, — спешно прощается она, топая навстречу родительнице.
— Пока.
— Ищу её везде! Я сколько раз тебе говорила! Нельзя от меня уходить!
Женщина в одной руке держит шаурму. Второй хватает девчонку за руку. Принимается громко её отчитывать, а потом и вовсе лупить по пятой точке. Да так, что Анжелика навзрыд плакать начинает.
— Э, мамаша, на фига рукоприкладством заниматься? — возмущается Марсель, заступаясь.
— Вас, молодой человек, забыла спросить, как мне воспитывать своего ребёнка! — мечет взглядом молнии в ответ.
— Смотреть лучше надо за «своим ребёнком».
— Поучи меня ещё!
Разворачивается и тащит дочь в ту сторону, откуда пришла.
— Идиотка. Потерять дочь из-за шаурмы, — фыркает Марсель, делая глоток газировки из бутылки.
— Надо поговорить, — выбрасываю салфетку в урну.
— На тему?
Подсобравшись, всё же выдаю:
— Ну, во-первых, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты меня спас.
— Воу, — уголок его верхней губы приподнимается.
— Да. Не сказала это в субботу, потому что ты появился слишком внезапно и без приглашения. Чем ужасно разозлил.
— Ты разозлила меня раньше, Джугели. Ответила бы тогда на сообщения, я и не заявился бы.
— То есть это я виновата в том, что ТЫ вломился в мою спальню?
— Получается, что да.