Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 74)

Пхах.

— Отвратительно. В детском саду мои рисунки пугали воспитательницу и никогда не участвовали в выставках.

Бабушка Джугели поджимает уголки губ, едва сдерживая улыбку.

— Предкам часто говорили, что у меня нет никаких особенных талантов.

— Это же неправда, — снова вмешивается в наш разговор Тата. — Он играет на гитаре и неплохо поёт, — поясняет бабушке, не глядя в мою сторону.

Неплохо поёт.

Заценила, значит.

— Оу. Зарецкий тоже по молодости бренчал. И гитара у нас имеется. Висит на стене. Пылится который год. Может, сыграешь что-нибудь?

— Да легко, — соглашаюсь, пожимая плечом.

— Я сейчас принесу, — оживляется Алиса Андреевна и вскоре исчезает за широкими, расписными дверьми.

— Любитель устраивать концерты, — недовольно произносит девчонка, поднимая чашку.

— Так на фига ты сама мои таланты начала нахваливать?

— Ничего я не нахваливала, — ожидаемо, уходит в отрицание.

— Что там с моим свиданием, Джугели? Приеду завтра, выйдешь?

— Нет.

— Я тебя насильно вытащу.

— Ну вперёд.

— А чё так уверенно?

— Да потому что завтра я даже не дома. Мы едем на день рождения к родственнице.

— Тогда в понедельник вечером.

Ответить она не успевает. В гостиную возвращается Алиса Андреевна, и глаза её горят нездоровым энтузиазмом.

— А вот и наша семиструнная. Держи, — отдаёт мне гитару.

— Хорошая, — принимаю и рассматриваю вверенный мне музыкальный инструмент.

— Как же давно я её не слышала! — бабушка Таты искренне радуется, когда слышит первые аккорды.

— Чё поём/играем?

Приподнимаю гитару чуть повыше. Давит на содранный бок.

— Можно прямо заказывать песню?

— Давайте попробуем.

— Барыкина знаешь?

— Ба, да ну откуда? — Джугели фыркает.

— Знаю. Вот эту…

Начинаю играть и завожу:

— Я буду долго гнать велосипед,

В глухих лугах его остановлю,

Hарву цветов и подарю букет

Той девушке, которую люблю^[18]

Бабушка Марьяна тоже любительница послушать такое. Специально для неё пару тройку старых хитов выучил.

— А что-нибудь Розенбаума? — воодушевлённо просит женщина.

Пока мне везёт. Усатого любит мой дед.

— Я хотел бы подарить тебе песню,

Но сегодня это вряд ли возможно.

Нот и слов таких не знаю чудесных,

Всё в сравнении с тобою — ничтожно^[19]

Алиса Андреевна улыбается, пытается подпевать и в эти секунды как будто бы даже моложе становится.

— Что-нибудь ещё сыграй, пожалуйста!

Бабушка Таты хлопает в ладоши, и взгляд её словно ещё теплее становится.

— А эту знаете? Мой дядя от неё тащится. Тоже старая тема.

— Ну-ка, ну-ка…

— Привет, сегодня дождь и скверно

А мы не виделись, наверно, сто лет

— Знаю-знаю!

Тебе в метро, скажи на милость

А ты совсем не изменилась, нет-нет, — подхватывает.

— Привет, а жить ты будешь долго

Я вспоминал тебя вот только в обед

Прости, конечно же, нелепо

Кричать тебе на весь троллейбус «привет»^[20]

— Ну, удивил, вот честно! Не думала, что нынешнее поколение знает хиты моей юности и молодости.

— Знает.

— Скажи, Марсель, а есть какая-нибудь песня, из старых, которую ты сам любишь петь?

Да, не показалось. На «ты» перешла. Хороший знак.

— Их несколько. Мне нравятся песни «Кино» и «Наутилуса».

— Давай! — активно подбадривает.

Тата закатывает глаза и тянется к печенькам, вопреки диете, о которой рассказывала как-то Филатовой.

— Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,