Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 70)
Уже среда, и я в свете последних событий совершенно выпала из жизни.
Поздний вечер. Врачи и бабушка, наконец, оставляют меня в покое.
Беру в руки отвоёванный телефон и захожу на свою страничку во Френд-апе.
Первое, что бросается в глаза, сообщения и эмоджи от одноклассников, отправленные в понедельник на стену.
Запустила цепочку неугомонная Филатова. Подхватили эстафету остальные: Мозгалин, Вепренцева, Котов, Петров, Родионова, Свободный, Горький, Вебер.
Кто-то из них поставил смайлик, кто-то прислал картинку.
Вроде и плевать на отношение ко мне нового школьного коллектива, однако солгу, если скажу, что увиденное не заставило меня улыбнуться.
Леван Горозия:
Леван Горозия:
Леван Горозия:
Отправляю.
Наверху всплывает окошко со свежим входящим от Полины.
Захожу в чат.
Поля Филатова:
Она мне писала. Непрочитанными висят верхние десять сообщений.
Поля Филатова:
Печатаю ответ.
Поля Филатова:
Поля Филатова: «:(»
Поля Филатова:
Поля Филатова:
Поля Филатова:
Это она про что? Про мой приступ?
Поля Филатова:
Выдыхаю.
Поля Филатова:
Хмыкаю.
Поля Филатова:
Входящее от Mаrsеl Abrаmоv. К трём непрочитанным добавляется ещё два.
Чуть не выронив телефон, быстро выхожу из сети.
Дрожащими пальцами ставлю авиарежим.
Понимаю, что это как-то по детски глупо, но ничего не могу с собой поделать.
Повернувшись на бок, подкладываю под щёку ладонь и таращусь в окно, пытаясь восстановить отчего-то сбившееся дыхание.
Все эти дни я постоянно думала о кучерявом хулигане. Размышляла о его безбашенном поступке. Вспоминала, как он звал меня.
Как решительно и отчаянно боролся с течением.
Как смотрел и держал мою ладонь в своей уже на берегу, когда я очнулась после приступа.
Как нёс на руках в лагерь и до скорой.
Мне бы в тот момент стоило возмутиться, воспротивиться, но я чувствовала себя такой слабой и потерянной, что не могла вымолвить ни слова.
То и дело проваливалась в беспокойный сон, однако всякий раз, возвращаясь к смутной реальности, ловила странное спокойствие, всё ещё ощущая под собой твёрдое, напряжённое тело: широкую грудь, плечи и сильные руки.
У Абрамова очень горячая кожа.
Это чувствовалось даже через влажную футболку, но когда я случайно коснулась носом его шеи, и вовсе показалось, что парень прямо-таки пылает.
А ещё…
Он как-то по-особенному пахнет. Очень волнующе и приятно.
Переворачиваюсь на спину и раздражённо выдыхаю, уставившись в потолок.
Стыдно признаться, но там, в машине скорой, мне не хотелось разрывать физический контакт и терять то ощущение безопасной зоны, которое я почему-то испытывала рядом с ним.
Снова на бок переворачиваюсь.
Собственные реакции на этого парня очень пугают. И да… Сейчас я абсолютно не понимаю, как мне с ним выстраивать общение. Совершенно точно, я не имею права на то, чтобы игнорировать его как раньше. Да и противостояние… Разве оно теперь возможно? Марсель, рискуя собой, спас мне жизнь. Это ведь автоматически стирает всё, что было до. Обнуляет.
Относиться к этому парню как прежде, в силу обстоятельств, уже не получится. Понимаю, что обязательно должна поблагодарить его, ведь с того дня прошло уже много времени, но…
Телефон останется выключенным до самой пятницы. Потому что мне однозначно нужно собраться с мыслями.
Не думала, что буду так радоваться, когда снова окажусь в доме деда…
Даже ненавистная комната матери не вызывает отторжения.
Ну правда. Уж лучше находиться здесь, чем в стенах городской больницы.