Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 64)
— Никак. Надо ждать, пока закончится.
Замолкаем.
Тупо таращимся и наблюдаем за тем, как человека корёжит от боли.
— А она коней не двинет?
— Заткнись! — вскидываю сердитый взгляд на Ромасенко.
Поймав маленькую ладошку Таты, осторожно её сжимаю. Однако её пальцы тут же безжалостно стискивают мои в ответ.
Поражаюсь тому, как напряжено её тело.
— Время засеките от начала приступа до окончания. Это важно.
— Георгич, а её бабка не предупреждала вас о том, что такое может случиться?
— Нет.
— Жесть.
— Она в сознании, Паш?
— И да, и нет.
— Это как?
— Вот так. Больше, чем уверен, когда Джугели придёт в себя, этого эпизода сама и не вспомнит.
— Язык себе не откусит? Я где-то слышал, что надо вставить в рот какой-то предмет.
— Не откусит. Это бред и враньё. Язык тоже мышца и он сейчас в тонусе.
— Скоро прекратятся эти судороги?
— Без понятия. Непредсказуемо.
Голоса ребят звучат фоном.
Смотрю на Тату и за грудиной раскидывает так, как будто сам все эти её муки ощущаю.
— Точно ли они там проедут? — беспокоится Германовна, семенящая слева от меня.
— Проедут. К маяку ведёт грунтовая дорога. На неё мы сейчас и выйдем.
— Хорошо.
— Вы позвонили её предкам?
— Ох, звоню-звоню, — спохватившись, Шац снова утыкается в телефон.
Очки забыла в лагере, а без них дальше собственного носа не видит.
— Как она? — тихо спрашивает Филатова, всё-таки увязавшаяся за нами.
— Не айс, судя по всему, — отвечаю, скосив взгляд на девчонку.
— Дышит ведь, да? — боязливо шепчет дрожащим голосом.
— Дышит, — подтверждаю, ощущая вибрации воздуха, щекочущие кожу.
— Спит?
Киваю.
После приступа Джугели так толком и не пришла в себя. Будто в каком-то коматозе пребывает.
Да я и сам ещё не отошёл от произошедшего. Несу её и уже в который раз на повторе прогоняю в голове всё, что случилось.
— Осторожно, пенёк, — предупреждает Полина, чтобы не навернулся.
— Алиса Андреевна, добрый день. Это Матильда Германовна, классный руководитель.
— Добрый день. Вы уже вернулись? — доносится из динамика.
— Нет, — вздыхает Шац.
— Что-то случилось? — настороженно интересуется женщина.
— Вы только не волнуйтесь, пожалуйста…
Самая дерьмовая фраза на свете. Человек на автомате рисует в своём воображении худший расклад.
— Что с Татой? Немедленно говорите!
— Алиса Андреевна, у вашей внучки был приступ.
— Приступ? — шокировано повторяет та.
— Да. Она упала в воду и…
— Господи!
— Почему вы не предупредили меня о том, что девочка страдает эпилепсией?
— Но мы с Эдуардом впервые слышим об этом, — растерянно отвечает женщина.
Выходим на грунтовку.
— То есть раньше такого не случалось?
— Мы не знаем, но Амиран, отец Таты, не говорил про приступы. Что нам делать? Куда ехать? — начинает паниковать.
— Вам нужно приехать в первую городскую больницу. Думаю, девочку повезут туда.
— Поняла. Как она сейчас? С ней всё в порядке?
Слышим звуки сирены, а это значит, что скорая вот-вот подъедет.
— Алиса Андреевна, я вам перезвоню, хорошо? Связь пропадает. Выезжайте в больницу.
— Тата, милая… — Филатова стоит ревёт и гладит Джугели по голове.
Сирены всё ближе.
— Уйдём с дороги, ребята, — просит Матильда.
Ей бы и самой врач пригодился. В свете последних событий давление подскочило.
Тата спросонья елозит носом по моей шее.
— Вон они!
Бригада скорой, заметив нас, глушит звук.