Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 141)
— Дорогая…
— Поехали отсюда скорее, — отчаянно прошу, заливая слезами её блузку.
Глава 48
Утром ухожу к морю.
Сперва долго сижу у берега, наблюдая за тем, как его омывают пенистые волны. Потом решаюсь и иду дальше, осмелившись взглянуть в лицо собственным страхам.
Всё, как учил, делаю.
И тело помнит. Слушается. Плывет. Пока мысли возвращаются в прошлое.
Плачу, детально воскрешая в памяти тот вечер.
По пути к дому бабушкиной подруги, на эмоциях вспоминаю все те моменты, что с Марселем накрепко связаны.
Как дружили.
Болтали часами напролёт. Гуляли по городу. Ходили в кино и катались на его мотоцикле.
Как настойчиво и красиво он пытался за мной ухаживать.
Как стойко принимал все последующие отказы.
Как искренне признавался в своих чувствах и как по-мужски повёл себя в свете последних событий.
— Где же ты была, девочка? — Тамара Константиновна, бабушкина подруга, приютившая нас в своём доме, завидев меня, тут же подскакивает со скамейки.
— Я к морю ходила. Вас не дождалась. Записку оставила.
— Записку… Разве можно так? — прихрамывая, идёт навстречу. — Андревна велела никуда тебя не отпускать, а ты вон сбежала.
— Извините меня, пожалуйста, — становится неудобно перед разнервничавшейся женщиной. — Просто очень-очень нужно было там оказаться.
Понимаю ведь и нутром чувствую, что совсем недолго мне осталось находиться в Красоморске.
— Твои уж приехали из аэропорта, — она открывает калитку и кивает, чтобы проходила первая.
— Давно?
— Полчаса назад как.
Спешно иду в дом.
Застаю бабушку и маму в зале. Они беседуют между собой, сидя за столом.
— Внучка…
— Всё в порядке, ба, — заранее успокаиваю.
— К морю, оказывается, ходила, — поясняет вместо меня Тамара Константиновна. — Ну, раз все теперь в сборе, пойду греть обед.
— Перестань, не нужно, Тома.
— Вот ещё! Поуказывай мне тут, Зарецкая! Ты не в этой своей резиденции, — беззлобно ворчит хозяйка дома, направляясь в сторону кухни.
— Суетолог. В молодости была такая же, — усмехается бабушка.
Прохожу немного вперёд.
Всегда перед встречей с матерью ощущаю какое-то странное, необъяснимое волнение, но сегодня, пожалуй, оно шкалит особенно сильно.
— Здравствуй, Тата, — прима Мариинского, утончённая, идеальная, невозможно красивая, поднимается со стула, и когда мы встречаемся с ней глазами, я вижу, что в её — горит такое же по масштабу бедствие.
— Привет…
Какое-то время она медлит в нерешительности, но потом всё же подходит и порывисто заключает в свои в объятия.
— Как ты? — спрашивает тихо.
— Нормально.
В ответ не обнимаю, но впервые за последние годы у меня не возникает острого желания её оттолкнуть.
— Держишься? — отступив назад, с беспокойством рассматривает моё осунувшееся лицо.
— Да.
— Мне очень жаль…
— Марсель пострадал из-за меня, — проклятые слёзы вновь застилают глаза.
Никогда в своей жизни я так много не плакала.
— Ты не виновата в случившемся, Тата.
— Виновата! Он ведь ехал за мной!
Закусываю губу, чтобы не разреветься.
— Не надо корить себя, — подключается бабушка. — С кого не стоит снимать ответственности, так это с Левана, намеренно создавшего вынужденную аварийную ситуацию.
— Ты… Рассказала ей? — опускаюсь на стул.
— Рассказала.
— Что именно? — уточняю недовольно.
— Всё, что знаю, милая. Нам ведь нужно придумать, что делать дальше.
— Тате нельзя здесь оставаться, — мать занимает место напротив. — Во-первых, мы не можем быть уверены в том, что эти люди уехали из Красоморска. Во-вторых, здесь её дед, который не союзник вам ни разу.
— Ещё ведь и полиция интерес проявляет.
— Это из-за того, что Горозия-младший покинул место аварии?