Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 113)
Мысли итак постоянно крутятся вокруг того вечера. Если закрываю глаза, сразу вижу Марселя и воскрешаю в памяти ненужные детали.
Танцевальный зал. Близость сильного, напряжённого тела. Волнующие прикосновения. Будоражащий шёпот.
И следующий кадр.
Дождь. Мокрая рубашка. Глаза в глаза. Его ладони на моём лице. Асфиксия. Нехватка кислорода и паника. Горячие губы на щеке. Волна ужаса и дрожи.
Палец зависает над опцией «удалить», но через несколько секунд я зачем-то добавляю присланный Илоной снимок в сохранёнки.
Отложив телефон в сторону, встаю. Влезаю в тапочки, подхожу к полке и снимаю с верхней ту самую маленькую коробочку, которую Он отдал мне на улице.
Честно говоря, я умирала от любопытства всё это время. Но сперва была слишком зла на него, а потом уехала, естественно, оставив подарок здесь.
Возвращаюсь на кровать. Открываю коробочку. Достаю маленькую новогоднюю открытку с ёжиком.
Он похож на меня, да.
Беру плоский футляр. Не терпится узнать, что же там внутри.
А там оказывается украшение.
Симпатичный, изящный серебряный браслет с камушками. Топаз, аметист, фианиты. Замысловатый узор плетения.
Снова вздыхаю. Сокрушённо качаю головой. И, пока никто не видит, поддавшись искушению, примеряю, конечно. Ведь я — та ещё ворона в этом плане.
Болею.
Грипп.
Первые дня три прям безвылазно валяюсь под одеялом, строго по часам принимая лекарства, которыми исправно пичкает бабушка.
В четверг-пятницу мне становится лучше и я сажусь за уроки, чтобы догнать класс по всем предметам.
В принципе, за выходные мне удаётся это сделать. Даже получается разобрать с Полиной «Системы уравнений». Она реально объясняет очень и очень доходчиво. Не то, что наша мегера-математичка…
В среду едем с Алисой Андреевной к врачу. Меня, наконец, выписывают.
Неминуемо надвигается четверг и, несмотря на то, что в школу иду уже с определённым настроем, глупый орган под названием сердце всё равно при виде Абрамова замирает.
Филатова, Вебер или Шац (кто-то из них, вероятно) явно слили дату окончания моего больничного. Иначе как объяснить тот факт, что парень, прислонившись к колонне, поджидает меня на крыльце перед занятиями? Причём в руке у него опять цветы.
— Джугели…
Его голос настигает, когда я, поднявшись по ступенькам, намереваюсь просто пройти мимо.
— Тормозни на минуту.
Останавливаюсь. Медленно разворачиваюсь.
— Привет, — оттолкнувшись от колонны, подходит ближе.
Цепляемся глазами.
Рассматриваем друг друга долго и внимательно.
— Ты как? Выздоровела?
Занимательно. Только сейчас решил поинтересоваться моим здоровьем. С тридцатого декабря не писал мне.
— Как видишь, — отвечаю довольно сухо и напряжение между нами возрастает.
Кивает.
— Как дела вообще? Как съездила в Москву?
— Отлично съездила.
— Я рад, — звучит фальшиво-саркастично.
— Мне надо идти, не успею переодеться на физкультуру.
Порываюсь дёрнуться к двери, но он прихватывает меня за локоть, как тогда.
— Подожди.
Поднимаю голову.
Раз. Два. Три.
Неловкий момент, которого я так опасалась, всё же наступает.
— Это тебе.
Решительно протягивает мне букет нежно-розовых роз.
Замечаю, как краснеют его скулы.
У самой дыхание перехватывает. Горячая кровь пульсацией стучит в висках и приливает к моим щекам тоже.
— Я не возьму, — отказываюсь наотрез.
— Почему? — цедит, буравя мрачным взглядом моё лицо.
— Почему? — выгибаю бровь, стараясь выглядеть предельно равнодушной.
— Смотрите, — мимо проходят незнакомые мелкие девчонки. Они шепчутся и открыто на нас пялятся.
— Просто возьми их. В чём проблема? — произносит парень раздражённо, явно теряя терпение.
— Извини, Марсель, но нет, — повторяю категорично. — Вот это тоже возвращаю, — достаю из кармана пальто бархатную коробочку. Кладу в карман его куртки, пока он пребывает в состоянии некой растерянности. — Ни к чему. Ясно? Мне есть от кого получать подарки и цветы, — чеканю холодно и, не дожидаясь какой-либо реакции, ухожу, смешиваясь с толпой.
Тяну на себя тяжёлую железную дверь.
Оглушающе звенит первый звонок.
Достаю карту. Прохожу через турникет и тороплюсь попасть в гардероб, чтобы раздеться и переобуться.
Всё это в спешке, на автомате. Лишь бы чем-то занять дико трясущиеся руки.
— Скорее выходим из раздевалки! Сейчас начнётся урок! Почему опаздываете? — отчитывает попутно завуч.
Подхватываю рюкзак и направляюсь в сторону длинного коридора, ведущего к спортивному залу.
Второй звонок застаёт меня именно там. Наши, под руководством физрука, уже, должно быть, строятся. А я… Останавливаюсь у окна и зачем-то осторожно выглядываю во двор, прячась за занавеской.
Неприятный разговор позади. Дыхательная функция, вроде как, восстановлена. Но в груди отчего-то становится тесно и больно.