Анна Джолос – Запрет на любовь (страница 10)
Первое. Я умудрилась вляпаться в историю сразу же по приезду в этот город.
Второе. Хулиганы, которые были замешаны в той злополучной истории, заметили меня в самый неподходящий момент.
Третье. Одного из них я чуть не лишила возможности видеть.
И, наконец, последнее. Все они, как оказалось, являются учениками моей школы.
На что я там надеялась? Забыть про этот эпизод и просто мысленно к нему не возвращаться?
Стоящие позади меня хулиганы явно не настроены на такой исход.
— Слышь, новенькая, это ты ментам позвонила? — спрашивает один из них.
— Ты сомневаешься? Конечно она, кто ещё? — вместо меня отвечает второй.
— Шину на хрена мне бутылкой проколола? — тянет на себя за сумку.
— Руки свои держи при себе! — дёргаю плечом и отхожу чуть вперёд. Так, чтобы увеличить расстояние между нами.
— Смотри-ка, у неё, по ходу, ещё и борзометр зашкаливает.
— Поправимо. И не таких обламывали.
— Ромасенко! — грозно каркает Матильда. — Не приставайте к новенькой!
— Мы знакомимся, Германовна. Не быкуй.
«Не быкуй». Пожилому учителю адресует. Да уж.
— Знаю я вашу манеру общения! Испугаете мне девчонку, сбежит.
— Для неё это будет спасением, — произносит Ромасенко так, чтобы слышала только я.
— Человек из Москвы к нам приехал, между прочим, — учительница продолжает привлекать ко мне ненужное внимание.
— Из Москвы. Как интересно…
— И чё ж не сиделось там, в Москве? — осведомляется девчонка, получившая перед началом мероприятия замечание по поводу длины своей юбки. Её фамилия Ковалёва, кажется.
— Так всё, замолчали. Слушаем речь директора, а потом делаем, как репетировали вчера. Абрамов и Филатова проходят первыми, мы за ними строем. Давайте потихоньку готовьтесь. Мозгалин, ты у меня с кем? Без пары? — обращается женщина к высокому худощавому пареньку в очках.
— А он, как обычно, в паре со своей рукой, — острит всё тот же Ромасенко, поднимая волну хохота.
Какой же всё-таки неприятный тип!
— Петя, будете с новенькой замыкать строй.
— Главное, чтобы нашего шизика по пути не замкнуло, как обычно, — доносится сзади, и одноклассники снова начинают смеяться над несчастным Мозгалиным.
Мерзкие. Видно же, что парень болеет. Как низко издеваться над такими людьми. Бездушные.
— Хотя не, мне кажется, приступ начнётся раньше. Вон он как на Ковалёву пялится. Щас, того гляди, отъедет.
— Ага, с диагнозом сперматоксикоз!
— Тихо! — пытается угомонить разбушевавшихся Матильда. — Слушайте молча напутствия директора! Максим, хватит уже! В конце-то концов, имей уважение хотя бы к своей матери!
— Я эти её напутствия каждый божий день слушаю.
Сначала не понимаю, о чём речь, а потом до меня вдруг доходит… Ромасенко — сын директрисы!
Какой кошмар…
— Наши дорогие старшеклассники, — смотрю на эту несчастную женщину. Красивую, между прочим, и довольно приятную на вид. — Для вас… этот день немного грустный. Последний День Знаний. Последний учебный год в стенах родной школы.
— И Слава Богу, — комментирует кто-то из толпы.
— Думаю, большинство из вас уже определились с выбором будущей профессии.
— О, Ковалёва, Зайцева, это про вас. На трассе места себе забили? Там жёсткая конкуренция.
— Завались, Свободный! — сердито шипит блондинка в ответ.
— Впереди у вас экзамены, — тем временем продолжает директор.
— Обрадовала.
— И я рекомендую вам серьёзно отнестись к учёбе, ведь от ваших оценок в аттестате и знаний, накопленных в школе, зависит поступление в высшие и средне специальные учебные заведения.
— Эт она про ПТУ?
— Чиж, брат, в твоём случае, да.
— Я желаю вам только положительных оценок и успешной сдачи экзаменов. Родители, а вам, как всегда, желаю сил, терпения, мудрости и оптимизма, — вздыхает, прерываясь. По ощущениям, будто слёзы сдерживает. — Ой… Простите. У самой сын выпускник. Это непросто, но я уверена, вместе мы с вами преодолеем грядущие препятствия и трудности. Поможем нашим детям пойти верной дорогой. Дорогой, ведущей к счастью.
— Да мать у тя оптимист, Макс! Не теряет надежды на то, что можно воспитать из тебя человека.
— Захлопнись, Петросян.
— Всем учащимся желаю быть активными и трудолюбивыми, усидчивыми и любознательными, упорными и настойчивыми. Школа встречает вас с радостью! Двери распахнуты! Вперёд за знаниями и удачи вам!
Перемещаю взгляд направо. Там, неподалёку от сцены, стоит Абрамов, парень из моего кошмара. Перевязывает хвосты той девчонке-первокласснице, за танцем которой я наблюдала в начале линейки.
Это… удивляет и неприятно поражает. Ведь позавчера этими же руками он жестоко и хладнокровно избивал человека на пустынном пляже.
Парень, будто почувствовав мой взгляд, вдруг поднимает голову.
Растерявшись, отвожу глаза, уставившись на девушку-ведущую. Тоже темноволосую и кучерявую. Почему-то отмечаю я про себя.
— Шац Матильда Германовна? — раздаётся за спиной голос какого-то мужчины.
— Ромасенко, чё тут делают менты? — проносится шёпотом.
Сглатываю слюну в пересохшем горле и обмираю. Повторно за сегодняшний день. Даже не нахожу в себе смелости обернуться. Мне словно кол в спину вогнали и вкрутили его в асфальт.
Кровь горячей, ритмичной пульсацией стучит в ушах. По телу волной проносится тревога. Оглушает. Заливает. Топит. Охватывает всю меня. Наполняет переживаниями.
Не дышу. Не двигаюсь. Деревенею от напряжения.
Заставляю себя вновь дышать.
— Слышь, держи язык за зубами, поняла? Ты ничего и никого не видела, — склонившись к моему уху, тихо чеканит Ромасенко. — Расколешься — пожалеешь по-крупному, — больно сжимает локоть. — Мы тебя уничтожим здесь. Усекла? — откровенно и бессовестно мне угрожает.
Вот ведь наглый!