Анна Джолос – Загадаю Тебя (страница 81)
Не хочется поднимать эту тему, но приличия ради определённо стоит.
– Эля… как?
Ну вот. Произнёс-таки.
Друг бесцеремонно отпивает кофе из моего стакана и вопросительно вскидывает бровь.
– Давай откровенно, тебе разве есть до неё дело?
– Конечно есть.
– Ой, да не заливай. Но я отвечу, – откидывается на спинку дивана. – Ей хреново, братан. Истерит и без конца ревёт. С недавних пор сидит на антидепрессантах.
– А это ещё зачем?
– Нервную систему привести в норму. Мальдивы не особо спасли ситуацию. Разве что тебя спасли. Потому что первые дни она ваще была не в адеквате. Орала так, что распугала всех туристов береговой линии.
– Мне жаль…
И это сейчас абсолютно искренне. Обидно, что не удалось разойтись спокойно и без скандала.
– Знаешь, Богданыч, я никогда не лез в эти ваши недоотношения, но одно могу сказать точно: тебе стоило бросить её гораздо раньше. Так реально было бы куда меньше проблем.
– В этом я с тобой полностью согласен.
– Она ж и платье уже нашла дизайнерское, и в агентство свадебное с твоей матушкой дважды ездила.
– Чё?
– Вот тебе и чё. Элька бредила вашей свадьбой со времён сопливого детства.
– Сам понимаешь, как всё это выглядит. Ты ж теперь с Олей.
– Там до Оли не один десяток девчонок был, и она об этом знала.
– Не, братан, погоди, тут совсем другое. Ты же за провинциалкой своей сам таскаешься.
– Ты хотел сказать ухаживаю?
Разумовский морщится.
– Да как не назови. Элька ведь не дура. Видит, что на этот раз всё иначе. Цветы, подарки, провожания твои. Она поняла, что ты втрескался в Миронову по полной.
– Твоя сестра тоже обязательно кого-нибудь встретит.
– Мои соболезнования этому несчастному человеку, но да, быстрее бы это уже случилось. Мы, знаешь ли, вздохнули бы свободно. Предки вон на стенку лезут. Мать вчера звонила. Говорит, что она совсем невыносимая стала.
– Эля всегда такой была.
Он отрицательно качает головой.
– Не, дружище. Щас у неё крышу подорвало основательно.
– Перебесится.
– Дай-то Бог… А-то так и до клиники недалеко. Причём неизвестно, кто отправится туда первым.
Молчим пару минут.
Каждый о своём думает.
– Ты точно зла на меня не держишь?
Вот вроде давно всё обсудили, однако, как говорится, осадочек неприятный остался.
– Не держу, Богданыч. Но только потому что вы с моей систер стоите друг друга. Будь уверен, не было бы за ней косяков, начистил бы тебе рожу, – обещает он. – А так… ну разошлись и разошлись. Это жизнь. Я ей сказал, что нашей дружбы это не коснётся. Пусть обижается сколько влезет.
– Спасибо, Эмиль.
– Не благодари. Мне даже любопытно, насколько тебя хватит, – он задумчиво закусывает губу и прищуривается.
– В каком смысле?
– В прямом.
– Поясни.
– Твои предки никогда не примут Олю.
– С чего ты так решил?
Мне не нравится то, с какой уверенностью он произнёс эти слова.
– Да брось. Вы же из разных миров с ней. Вспомни тот нелепый ужин. Один несносный старик чего стоит.
– Корней Степаныч недавно загремел в больницу.
– Печально. А что за история с полицией? – снова тянется к моему стакану и хмурится. – Ты на хрена туда ездил вчера? Какие-то проблемы нарисовались?
– Ну… Типа того.
– И опять это с твоей ненаглядной Олей связано.
Не спрашивает, утверждает.
– Да.
– Кто б сомневался. Поделишься? – вздёргивает бровь.
– Расскажу по дороге.
– Лады. Ну чё, погнали?
– В сортир зайду и двинем, – поднимаюсь из-за стола и направляюсь в сторону туалета.
– Я переводила матери деньги в начале месяца, больше у меня нет.
Прохожу мимо Сеньки и её горе-папаши.
Она, возмущённая и злая, резко замолкает. Очевидно, не хочет, чтобы я стал свидетелем их разговора.
Смотрю на неё, и она опускает глаза.
Стыдно ей за этого алкаша. Только стыдится тут нечего. Это ж не от неё алкоамбрэ тянется шлейфом на всю кофейню.
В кармане вибрирует телефон.
Достаю и обнаруживаю сообщение от Оли. Она, наконец, мне ответила.
Вот и умница. Я всё сделаю сам.
Улыбаюсь как придурок. Захожу в уборную и прокручиваю в голове одну мысль за другой.
В кино и ресторане были. В парке гуляли.