Анна Джолос – Загадаю Тебя (страница 26)
– Приду, Никит. Не ёрничай, пожалуйста. Ты мне лучше скажи, что делал у дома Кэт? – набираюсь наглости выведать.
Меняется в лице. Я прям отчётливо ловлю этот момент.
– С чего ты взяла?
– Ну так видели тебя.
– Чушь какая! Верь больше, – отмахивается и приседает, чтобы перешнуровать ботинок.
– То есть у дома Кэт тебя не было? – повторяю свой вопрос ещё раз.
– Нет, Миронова. У дома Кэт меня не было. Кто вообще этот бред принёс? – встаёт, выпрямляясь во весь рост.
– Неважно.
– Ещё как важно, Оль, – снова хмурится.
– Почему же?
– Потому что хочу знать, кто так щедро вешает тебе лапшу на уши.
– Зачем? Какой смысл? – искренне не понимаю.
– За тем, что завидуют, глупая.
– Завидуют?
– Ну естественно. Кто сказал-то? Небось твоя Сенька воду мутит?
– Нет, – намеренно выгораживаю подругу.
– Если она, то всё ясно. Палки в колёса вставляет уже не в первый раз.
– Перестань. Глупости.
– Я тебе говорил, что в девятом классе твоя Сенька ко мне подкатывала? – самодовольно вскидывает подбородок.
– Чего-чего?
– Того. Писала мне, что нравлюсь ей, – хорохорится он. – Подруга-подругой, но делай выводы, Оль, – бросает многозначительно.
– А ты почему сегодня не в школе? – сама меняю тему.
– У меня были кое-какие дела.
Какие именно не поясняет.
Останавливаемся друг напротив друга у моего дома.
– Голодный? На обед зайдёшь? – предлагаю, когда пауза затягивается.
– А что есть?
– Борщ и плов.
– Дед-то дома?
– Не знаю.
– Ну пошли, – кивает, немного подумав.
Заходим во двор, поднимаемся на крыльцо, и я чувствую, как вибрирует телефон, спрятанный в карман. Дважды, а то и трижды.
Игнорирую сообщения. Потом гляну.
– Давай мне, – ставлю школьную сумку на пол и забираю у Никиты верхнюю одежду. Пока он снимает обувь, вешаю куртку в шкаф. – Идём на кухню.
– Ольга, это ты? – доносится до нас, в то время, как идём по коридору.
– Я, дедуль. Со мной тут Никита.
– Объявился паразит? – осведомляется сварливо.
– Ты обедал? – оказавшись в зале, целую его в морщинистый лоб.
– Нет.
– А что такое, ты объявил голодовку?
– Тебя ждал. Одну, – добавляет капризно.
– Хватит вредничать. Сейчас на стол накрою и позову вас. Дайте мне чуток времени, – убегаю на кухню, оставив их вдвоём.
Открываю холодильник, достаю кастрюлю с борщом, ставлю на плиту, чтобы разогреть. Затем проделываю тоже самое со сковородой.
Раскладываю салфетки, расставляю тарелки и ложки-вилки.
– Помочь надо? – в проёме показывается Никита. Как обычно, не усидел с дедом и пяти минут.
– Мойте руки и присаживайтесь, – нарезаю хлеб на деревянной доске.
– Помыл уже. Сметана-то есть к борщу?
– Есть.
– И полотенце дай на колени, не хочу испачкать новые джинсы. Тётка из Турции привезла.
– Хорошо. Деда, садимся, – зову я предка громко.
– Я здесь, чего галдишь, – появляется в кухне. – Доходной, с моего трона встал-ка.
– Точно, – Никита благоразумно меняет локацию. – Забыл.
– Ага. Как забыл поздравить Мироновых с Новым Годом, – ядовито подмечает дед.
– Я же передавала тебе пожелания от Никиты. Вспоминай, – беру тарелку и половник.
– Та не заливай, Оль. Сенька доложила о ситуации.
– Опять твоя Сенька, – недовольно смотрит на меня Никита. – А я, между прочим, гостинцы вам привёз, – вытаскивает из полупустого рюкзака пастилу и набор пряников.
– Это шо бы я совсем без зубов остался?
– Они не твёрдые, дед Корней. Оль, а это тебе, – протягивает мне пакет.
– Спасибо.
– Хоть глянь, чё там.
А там кружевная ажурная косынка.
– Очень красивая.
– Нравится?
– Да.