Анна Джолос – Загадаю Тебя (страница 103)
– Так. Я сам травой займусь, а то придётся потом салат с ветками жрать.
– Помой её для начала.
– А то ж я без тебя не знаю, – раздражённо цокает языком Галдин. – Мы точно всё туда кинули? Соображайте.
– Вроде да.
– Осталось посолить и заправить.
– Свали на хрен от кастрюли, белобрысый! С тебя капает как со свиньи! – возмущается Лёха и отгоняет его подальше от стола.
– У меня плохая свёртываемость или как там это называется, – Эмиль откручивает кран и подставляет палец под воду. – Богданыч, у тебя на хате есть бинт или пластырь?
Соображаю.
– Блин, наверное, нет.
– Дерьмово.
– В холодильнике стоит перекись.
– Сойдёт.
– Чё? Падаешь в обморок, немощный? Теряешь сознание?
– Заткнись.
– Вызываем скорую?
– Очень «смешно», – нахмурившись, цедит пострадавший.
– Кстати, его выперли из дома, – делится Лёха последними новостями.
– Это из-за меня? – поворачиваюсь к блондину.
– Никто меня не выгонял. Просто мать пока не в настроении, учитывая обстоятельства, – усмехается тот.
– Ещё раз спасибо тебе, – с благодарностью смотрю на друга.
Согласитесь, не каждый пойдёт против своей семьи.
– Завязывай. Уверен, на моём месте ты поступил бы ровно также, – отзывается он, печатая что-то в своём телефоне.
– А Миронова в курсах про то, что ребёнок не твой? – Галдин чешет нос и на нём остаётся укроп.
– Я говорил ей ещё тогда, что с Элей в ту ночь не спал, – выковыриваю из блистера леденец для горла.
– Не поверила?
Молчу, а молчание, как известно, знак согласия.
– Не, ну девчонку, так-то, тоже можно понять, – ожидаемо, встаёт на защиту Оли. – На вечеринке ты был. Вместе вы в спальне находились. Да и репутация твоя, Сухоруков…
– Обойдёмся без анализа? Неважно уже. Проехали.
Мну пальцами блистер. Опять заводиться начинаю по новой.
– Она просто мелкая еще, Богданыч. Ты не забывай, что ей всего восемнадцать.
– Вот и пусть встречается со своими сопливыми ровесниками, – откидываюсь на спинку стула и беру спрей для носа. – Ни забот, ни хлопот, ни прошлого. Не готова она к нормальным взрослым отношениям.
– А сам-то давно перестроился? – не упускает возможности подколоть.
– По-моему я уже доказал всё за этот год.
– Вот с этим я согласен, – поддерживает меня Эмиль.
– К слову, про ровесников... Этот её однокурсник, ботаник в очелах, прям активизировался не на штуку, когда ты перестал маячить на фоне.
– В смысле?
– Цветы девчонке припёр недавно.
– Какой-нибудь стрёмный веник? – фыркаю пренебрежительно.
– Я не присматривался. Хризантемы вроде.
– Плевать. Флаг ему в руки, – нажимаю на дозатор и слишком глубоко вдыхаю лекарство.
– Цветы взяла? – интересуюсь, прокашлявшись.
– Тебе ж плевать, – угорает с меня Разумовский.
– Да или нет? – мрачно переспрашиваю, ощущая как в груди печёт от ревности.
– Нет. Букет она не взяла.
Самодовольно хмыкаю.
– А чё так?
– Мне ж откуда знать.
– Отличная вышла бы пара.
На пять с плюсом.
Пацаны ржут.
– Всё. Трава нарезана. Заправляю наше творение майонезом, – торжественно сообщает Лёха. – Вашу мать, кто стругал морковку? Что за жесть? Такие кусьмяры.
– Нормально она порезана, – обиженно ворчит Эмиль.
– Так и думал, что это ты. Богдан, ты видел, как он при чистке яйца изуродовал?
– Они всё равно под нож пошли, какая разница?
– Ты рукожоп, признай. Посмотри, как криво гирлянду повесил.
– Повесил бы сам.
Они, уже по старой-доброй традиции, принимаются активно спорить и пререкаться.
Это могло бы быть надолго, но внезапно раздаётся трель дверного звонка.
– Ты кого-то ждёшь?
Напрягаю память. Отрицательно качаю головой.
– Странно. Для доставки жратвы рановато…
– Я открою, – Разумовский убирает телефон в карман и направляется в прихожую.
– Я с него офигеваю. Вообще к жизни не приспособлен, Царевич.