Анна Джолос – Загадаю Тебя - Анна Джолос (страница 83)
– Олён, этот Айболит мне такого понарассказывал... Думаешь, хочу лежать овощем и ходить под себя?
– Хм. Думаю, не хочешь.
– Нет, не хочу. Так что угомонись, все колёса принимаю по бамажке.
– Главное, не спутай количество.
– За дурака-то не держи!
– А кто однажды флакон сиропа от кашля выпил за один приём? – напоминаю язвительно.
– Ну так помогло же, чё.
– Нельзя так делать! Тебя чудом пронесло.
– Пронесло конкретно. Весь вечер сидел на горшке.
– И благо, что обошлось лишь этим.
– Зато кашель прошёл.
– Деда-деда…
– Чем занят? Телевизор работает? – помешиваю деревянной ложкой содержимое сковороды.
– Ага. Смотрю передачу про оленей. Ты вот знала, что ихние дети через час после рождения уже встают на копыта и могут пройти километр.
– Не-а, не знала.
– Ещё олени рога периодически сбрасывают. Знала?
– Нет.
– Теперь знаешь. Кстати, про оленей... Чё там ухажёр твой московский? Не обижает тебя? – тон его голоса становится запредельно серьёзным.
– Нет, деда, не обижает.
– Точно?
– Точно.
Какое-то время напряжённо молчит.
– Ты здесь?
– Здесь. Цветы дарит? – спрашивает с наездом.
– Да, постоянно, – бросаю взгляд на букет мелких нежно-розовых розочек и улыбаюсь.
– Козлина.
– Дед…
– Провожает?
– Почти всегда, когда может.
– Что значит, когда может!
– Он ведь работает. Иногда не приходит на занятия в университет.
– Быстрее выпрут, – недовольно брюзжит себе под нос.
– Не выпрут. Богдан на хорошем счету у преподавателей. Он учится и всё сдаёт сам.
– Сам с усами. В кино водит? – упрямо продолжает свой допрос.
– Да.
– На последние ряды не садись. Полезет целоваться.
Смеюсь.
– Нечего гоготать, Ольга! Это ж как пить дать! Я и сам в молодости всегда так делал.
– Дед… – журю интонацией.
– С бабкой твоей невыносимой впервые там губами приложились.
– Ты не рассказывал...
– Семнадцать мгновений весны смотрели.
– А мы на прошлой неделе ходили в Москвариум. Знаешь, как там здорово? Дельфины, акулы, нерпы, скаты, – вдохновлённо перечисляю.
– Оль, ну ты чё рыб не видела? Я всё детство таскал тебя с собой на рыбалку. Окуня вытащили какого, помнишь?
– Это другое. Там так красиво… – губы снова непроизвольно растягиваются в улыбке. – Дед, а ещё мы летали в аэродинамической трубе. Так здорово! На тебя спецкостюм одевают, инструктор показывает, как держать ноги в полёте. Взмываешь вверх и под куполом паришь. Так круто!
– Аэродинамическая труба. Жуть какая. Засосёт ещё куда-нибудь. У твоего мажора совсем мозгов нет? Такую херь придумать.
– Ну дед! Он так старается. Постоянно что-то придумывает. Москву мне показывает. Мы много гуляем.
– Шапку и тёплые колготы не забывай носить. Заболеешь ещё, с прогулками этими.
– Тепло одеваюсь, не переживай.
– И это, Оль… Голову там совсем не теряй. А то вон расплылась вся, про Москаля своего рассказывая.
– Перестань.
– А коли не устоишь, – прочищает горло, – о будущем своём думай. В полёте всегда необходим скафандр. Ты понимаешь о чём я?
– Боже, дед, пожалуйста, остановись!
Ощущаю, как адски начинает жарить щёки.
– Оля, это важно. Иначе всё потом вылетит в эту… как её… аэродинамическую трубу. И медаль, и МГУ твой.
– Так, всё. Слышу, пришла Сенька.
Я не вру. Дверь на самом деле хлопнула.
– Будем ужинать. Потом созвонимся, ладно? Береги себя. Пока, люблю тебя, – сбрасываю вызов.
Качаю головой, наливаю себе водички в стакан и выпиваю его залпом.
– Сееень?
Выключаю плиту, отставляю сковороду на другую конфорку и иду в нашу комнату.