Анна Джолос – Загадаю Тебя - Анна Джолос (страница 79)
– Она умеет что-то особенное, а? – тон его голоса ничего приличного не подразумевает. – Хороша в койке?
Что и требовалось доказать. Это ж Разумовский.
– Тормозни, Эмиль. Перегибаешь.
– Перегибаю?
Какое-то время он молчит, а потом вдруг как начнёт громко ржать. На весь салон.
– Подожди, Богданыч, не говори, что вы ещё не спали с ней!
– Не твоего ума дела.
– Охренеть! Вот это да! Вот это нонсенс!
Явно не верит. Оттого и реакция такая дебильная.
– Теперь ситуация маленько прояснилась. А я уж было подумал, что всё, хана.
– Рули давай молча, – врубаю радио, но Эмиль всё никак не угомонится. Делает тише.
– Не, реально? Она держит тебя на сухом пайке год? Ну дела!
– Чё ты несёшь. Мы с ней кто друг другу были? В отношениях не находились.
– А с каких пор тебе для того, чтобы переспать, нужны отношения?
– С недавних пор нужны, — сообщаю, вздёрнув подбородок.
Эмиль качает головой. Выражение его морды транслирует сочувствие.
– Чёрт! Поверить не могу в то, что ты до сих пор не завалил её.
Олень.
Знал бы, какую дистанцию мы с Мироновой держим. Там не то, что не завалил, там даже поцелуев нет.
– Иногда ожидание того стоит, – отвечаю я спокойно. – Так интереснее. Ты никогда не размышлял об этом?
– О чём? О воздержании? – уточняет он, хохотнув.
– О том, что можно остановиться на одной и этого будет достаточно.
– Ой не, братан, даже не грузи меня этой высокопарной ерундой. На кой болт мне ради кого-то рвать жилы, если всегда есть желающие раздвинуть ноги. Без лишних соплей и заморочек.
– Боишься «упороться», да? На меня посмотри, ничего смертельного в этом нет. Мне даже пошло на пользу.
– На пользу? – паркуется у кофейни. Туда мы решили заехать для того, чтобы затариться выпечкой. – А эта твоя Оля вообще в курсе того, что происходит?
– Поясни.
– Она знает о твоих проблемах с предками?
– Мои проблемы – это мои проблемы, Эмиль.
– Ну конечно. Только так-то, она имеет самое прямое к ним отношение.
– Тёрки с родителями начались давно.
– Да-да. Вот как раз-таки с тех пор, как ты получил по башке в сраном Загадаево.
– Эмиль…
– После знакомства с этой девчонкой, всё пошло наперекосяк.
– А мне кажется, что наоборот. Сам посуди, теперь я независим. Занимаюсь чем хочу.
– Слушай, независимый, твоя мамаша звонила мне, – глушит мотор.
– Звонила тебе? С какой целью?
– Выясняла, правда ли, что ты променял мою сестру на доярку. Её цитата, если что, – добавляет, перехватив мой возмущённый взгляд.
– Если не хочешь получить по зубам, лучше не цитируй.
– Слухи ползут быстро, сам знаешь. Про вас только ленивый не трындит. Все в наших кругах обсуждают сорванную тобой помолвку.
– Слишком громко звучит.
– Ну, это мы знаем детали, а другие люди нет.
– Да и плевать. Меня не колышет.
– Девки в красках растрезвонили твоей матушке обо всём. Про цветы, плюшевых мишек и про то, что за ручку со своей Олей от метро до универа ходишь.
– Кого это волнует?
– Она лютует.
– Мне всё равно.
– И она уверена в том, что Миронова тебя это… как его… — щёлкает пальцами в воздухе. – Приворожила.
Вылезаем из его тачки.
– Что ещё за чушь собачья?
Большего бреда и представить сложно.
– Типа приворот.
Смеюсь.
– Теперь она знает про вас с Олей и ей это, мягко выражаясь, не нравится.
– Мало ли, что кому не нравится. Я люблю Олю. Придётся родителям смириться.
– Хера се заявочка… – резко останавливается у двери и оборачивается.
– Да, вот такие пироги. Всё немного сложнее, чем ты думал.
– Отстой, – заключает расстроенно.
– Пошли уже, – подталкиваю его вперёд.
Хоровод колокольчиков приветственно звякает. В нос ударяет аромат зерён и сладостей.
Проходим в зал.
– Привет, Сенька, – здороваюсь с девчонкой, работающей за стойкой.
– Привет. О, нет, – разительно меняется в лице, заметив Разумовского, стряхивающего с волос снег. – А я так надеялась, что его сожрут мальдивские акулы… – забавно кривит моську.
– Тебя ещё не выперли? – Эмиль убирает руки в карманы и выдаёт этот свой хорошо отрепетированный показушно-презрительный взгляд.