Анна Джолос – То время с тобой (страница 117)

Я запомнил каждое, сказанное ею слово… настолько резко они звучали… Словно кислота разъедали мои внутренности: безжалостно и хладнокровно. Вот так запросто она вышвырнула меня из своего идеально спланированного будущего… Без сожалений перечеркнула всё то хорошее, что между нами было! Я обманут, раздражён и зол. Мне так легко ненавидеть Роуз сейчас: за её фальш, за её пустые фразы и вообще за то, что она просто есть…

Снова иду на обгон. Полупустая тёмная дорога и мой гнев — не самое лучшее сочетание. Флорида давно позади, но я не успокоюсь, пока не вернусь домой.

Двигатель работает на пределе, я ускоряюсь ещё чуть-чуть… Замечаю сине-красные огни патрульной машины. Смотрю в зеркало заднего вида. Да вашу мать… только этого мне сейчас не хватало.

Они включают сирену и пускаются за мной в погоню. Но я не собираюсь останавливаться… Переключаю передачу и выезжаю на встречную полосу, начинаю отрываться от них. Спустя какое-то время я наслаждаюсь тем, как патрульная машина превращается в маленькую мерцающую точку. Довольный собой, я не сразу замечаю идиота на старой развалюхе. У него не горят фары, и всего несколько секунд разделяют нас от столкновения. Деться мне некуда, и я принимаю решение двигаться по обочине. Быстро поворачиваю руль и беру правее. Авто успевает сманеврировать, но скорость очень высокая. Два колеса касаются гравия, машину начинает заносить. Я пытаюсь выровнять свой додж, но уже всё бессмысленно. Как в замедленной съёмке машину выбрасывает с дороги, она подпрыгивает и начинает переворачиваться…

Пол и потолок меняются местами, по всему салону разлетаются мои вещи: ключи, телефон, документы. Я успеваю заметить, как в окно вылетает сабвуфер. Меня резко отбрасывает назад, и я чувствую тупую боль в спине. Жуткий грохот, машина крутится, и по инерции меня начинает тянуть в разбитое лобовое стекло. Всё, что я успеваю сделать — это вцепиться руками в панель. И нет, никакая жизнь не проносится у меня перед глазами…

Машина последний раз переворачивается на бок, и тяжело опускается на колёса.

Я не сразу соображаю, что всё закончилось. Медленно шевелю конечностями и пытаюсь подняться с пола: понятия не имею, как оказался сзади. Двигатель всё ещё работает, но я уже вижу столб дыма над капотом. Пробираюсь на переднее сиденье. Повсюду стёкла, крыша помята, лобовое разбито…

Выключаю двигатель и пытаюсь открыть водительскую дверь, но ничего не выходит. Приходиться лезть в разбитое окно. Голова гудит, болит правая нога и есть ощущение, что отбиты почки. Я вылезаю из машины, и пальцы касаются жёсткой травы.

Смотрю перед собой — от дороги меня отнесло прилично. Всюду дым и запах жжёной резины — прямо в лучших традициях форсажа. Мой друг Исайя точно заценил бы.

Замечаю в паре шагов от себя свою зажигалку. Поднимаю zippo и возвращаюсь в салон, чтобы забрать сигареты. Мне удаётся отыскать их не сразу.

Чёрт. Я смотрю на изуродованный додж и сердце обливается кровью. Прости меня, дед. Хорошо, что ты не видишь этого… Я вспоминаю с какой педантичностью он следил за состоянием своей машины.

Сажусь на траву и откидываю голову на дверь доджа. Руки дрожат и не слушаются, я щёлкаю зажигалкой и делаю затяжку. Медленно выпускаю дым и всматриваюсь в ночное звёздное небо. Тёмное и бесконечное оно нависает надо мной словно хочет утащить в бездну. Закрываю глаза, стараясь успокоить взвинченные нервы. Здесь так тихо, что я слышу каждый вздох своего пострадавшего железного друга.

Краем глаза замечаю движение у дороги: сирены, поисковый маячок, голоса людей. Смотри-ка, они всё-таки догнали меня! Шум становится громче, я уже вижу приближающихся ко мне полицейских и врачей в белых халатах. Надо же, как быстро реагируют экстренные службы… Должно быть айфон отправил сигнал в 911.

Они подходят ближе. Один из копов наклоняется ко мне, а врач светит неприятным фонариком в лицо, и я закрываюсь от яркого света.

— Вы в порядке? Что у вас болит? — нападает с вопросами доктор.

— Вы находились в машине одни?

— У него, наверное, шок.

— Этот бешеный чуть не лишил меня жизни!

Грёбаный хоровод голосов вертится как дикая карусель. Что болит? Та боль, что я испытываю внутри, не идёт ни в какое сравнение с теми царапинами, что я получил.

— Да ты просто в рубашке родился, парень. Где твои документы? — второй офицер лезет в машину. Врач настойчиво просит меня подняться и показать живот и спину. Я не двигаюсь с места. Коп что-то фиксирует у себя в протоколе и бубнит про неслыханное превышение скорости.

Спустя какое-то время я слышу полный отчаяния голос. Это голос моей сестры…

Чуть позже после сдачи анализа крови на алкоголь, мы едем в машине Рида. Джулианна осталась с полицией и сказала, что уладит всё сама. Пожалуйста — мне двадцать, а мои проблемы всё ещё вынуждены решать близкие мне люди. Ни черта в этой жизни не меняется…

— Ты точно нормально себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает Рид. — Машина словно в мясорубке побывала.

Больно слышать его слова.

— Стрёмно проехать две с половиной тысячи миль и разложится прямо перед Блу Бэй, — отвечаю я ему.

— Какого чёрта там у вас произошло? Если хочешь, можешь не говорить, но твоё состояние меня пугает.

— Просто выяснил то, что хотел…

Он качает головой.

— Думал, всё бросит и вернётся сюда?

— Не надо Брукс. Я замуж её звал, понимаешь? Просил вернуться со мной сюда или поехать вместе в Лос Анджелес. Твою мать, да я всё готов был бросить ради неё и остаться в этой долбаной Флориде!

Рид смотрит на меня так, словно видит впервые.

— Ты серьёзно? В таком случае, даже не знаю, что сказать…

Я стою в гараже, перекинув сумку через плечо. Смотрю на изуродованный додж и до сих пор не могу поверить в то, что такое с ним сотворил. Касаюсь холодного металла пальцами. Эта машина сейчас напомнает мне моё сердце. Такое же изувеченное и разбитое…

— Увидимся, друг, — хлопаю по капоту, выключаю свет и опускаю гаражные ставни. Иду по траве, направляясь к Риду, поджидающему меня у дороги.

— Поехали?

Киваю головой и он выбрасывает окурок на землю. Снова начал курить, к большому сожалению. От дурных привычек избавиться крайне сложно.

Он заводит двигатель, а я невольно бросаю взгляд на её дом.

— Может, ну его, этого придурка? — с надеждой в голосе спрашивает Рид.

— Обидится. Ты что, не знаешь Исайю?

Рид недовольно пыхтит, но всё же сворачивает в сторону особняка семейства Ричи. На дворе глубокая ночь. Улицы пусты, и только его внедорожник быстро петляет по проспекту.

— Чего так долго? — блондин демонстративно указывает на дорогущие часы. — Поехали на порше, не то вы рискуете опоздать на поезд.

— Хорош выпендриваться, — злится Рид. — Свои понты прибереги для девочек.

— На ту, которая мне нужна, они не действуют, — бурчит Исайя, но всё же залезает назад. Рид странно смотрит на него в течение пары секунд.

— Слышь, Лерой, дать чё-нибудь весёленького в дорогу?

— Нет, спасибо, — отказываюсь я. — В полицейском участке я побывать уже успел.

Ричи пожимает плечами.

— Ты бы сам завязал со всем этим дерьмом, — даю я ему искренний совет.

— А я что? Я чист. Три часа ночи: Исайя Ричи — абсолютно трезв и адекватен.

— То-то и странно, — не может сдержать комментарий Рид. — Ты слышишь, Лерой? Он говорит о себе в третьем лице! Это ли не первый звоночек…

— Когда там тебя забирают в ряды вооружённой армии США? Реально достал уже! — ерепенится Исайя.

— Парни, — я примирительно смотрю на обоих.

— Да нормально всё, — смеётся и успокаивает меня Рид. — Нам ведь нечего делить теперь, а, Ричи? — он ловит взгляд блондина в зеркале, и на минуту в салоне воцаряется тишина.

— Верно, — кивает Исайя и задумчиво смотрит в окно.

До вокзала доезжаем быстро. Эти двое, как назойливые мухи, идут провожать меня, хотя я прошу этого не делать.

— Ну что? Два часа и ты — в мать его, Лос Анджелесе! — громко заявляет Рид.

Я ухмыляюсь и протягиваю ему руку.

— Лерой, задай им жару! — он притягивает меня к себе и крепко хлопает по спине.

— Береги себя, друг, — отвечаю я ему.

— Гляди-ка даже прощаешься с ним первым! — словно девчонка дуется Исайя. Рид закатывает глаза.

— Иди сюда, — смеюсь я, обнимая самого красивого блондина Блу Бэй.

— Ты только не теряйся, брат, ладно? — он отпускает меня и подмигивает. — Ты хоть представляешь сколько в Эл Эй классных горячих тёлочек? Да я завидую тебе чёрной завистью, приятель!

— Свидимся, парни! — я жду пока откроются двери поезда и думаю о том, как мне будет не хватать моих друзей.

Иду по вагону и сажусь у окна. Поезд трогается, и я разглядываю родной Блу Бэй, чья панорама мелькает перед глазами.

Славный город, в котором я провёл своё детство и юность. Знаю его весь, вдоль и поперёк: песчаные пляжи, уютные улочки и стройные ряды солнечных пальм.

Когда-нибудь я обязательно вернусь сюда.