Анна Джолос – Прости за любовь (страница 74)
Я бы ответил умнику, но меня конкретно штормит.
— Макс, мне кажется, такое решение нужно принимать вместе с его родными, — выражает свою позицию Горький.
— Ты собираешься звонить в Красоморск? Не самое лучшее время, учитывая обстоятельства.
— Ну а что делать?
— Нельзя пока их трогать. Им сейчас не до этого.
— Какие ещё обстоятельства? — выдавливаю из себя, не понимая сути разговора.
— Такие.
— Макс…
Не нравится мне этот предостерегающий тон Вебер.
Они что-то от меня скрывают?
— Везём его к нам домой. Оклемается — поговорим с ним и там решим.
— Паха, ну проходили уже. Бесполезно пытаться до него достучаться.
— Останови.
— Что?
— Тормозни на обочине.
— Зачем?
— Тормози, Макс!
Горький, похоже, видит, что меня вот-вот вывернет наизнанку.
— Попробуй только дать дёру, Абрамов, — выполняя нашу просьбу, предупреждает Ромасенко, сидящий за рулём.
Пробуждение в чужой квартире даётся тяжело.
Где я и как оказался тут? Не помню…
Отходняк лютый. Дезориентация. Голова чугунная. Кружится и не варит абсолютно.
Кое-как соскребаю своё непослушное тело с кровати.
Встаю.
Медленно, чуть пошатываясь, иду к двери, из-под которой в комнату попадает полоска света. Уже в коридоре до меня доходит тот факт, что я у пацанов в квартире и в памяти всплывают хаотичные картинки того, что происходило накануне.
Бар.
Громкая музыка бьёт по барабанным перепонкам.
Выпивка. Много выпивки.
Какая-то тёлка.
Бугай.
Драка.
Тачка.
Разговоры про рехаб.
Пока умываю морду, склонившись над раковиной в сортире, цепочка потихоньку восстанавливается.
Вытираюсь полотенцем. Мельком взглянув на своё отвратное отражение в зеркале, выхожу и сразу натыкаюсь на Ромасенко. Буквально нос к носу сталкиваемся.
— Проспался, козлина? — интересуется он недовольно. — Дай пройти, отлить надо.
Проходит в туалет, при этом намеренно задев меня плечом.
Еле сдерживаюсь от того, чтобы ему не врезать. Приходится сосредоточиться на том, что дико хочу курить.
Направляюсь в сторону кухни.
— Ты как, бро? — спрашивает Горький, стоящий у плиты.
— Нормально.
Двигаю прямиком на балкон. Открываю окно нараспашку. Беру с подоконника пачку сигарет и зажигалку.
Опять темень на улице.
Что сейчас? Вечер? Ночь?
— Есть хочешь? Я там намутил кое-чё по мелочи.
Отрицательно качаю головой.
— Марс…
— Только не начинай, ладно? Я итак про себя всё знаю.
— Нахрена раскодировался? Мы зашивали тебя зачем?
Молча затягиваюсь сигаретой, а он продолжает читать морали.
— Все за тебя переживают. Семья, пацаны, Илона, лейбл.
— Лейбл переживает за своё бабло.
— Ты не прав. Горина очень беспокоит твоё здоровье.
Усмехаюсь.
Да-да.
— Тебе нужно взять себя в руки, друг. Ради себя. Плевать на группу, если устал и не хочешь больше ею заниматься.
— Все устали, не он один, — ядовито подчёркивает появившийся в проёме Ромасенко. — Абсолютно не повод подводить тех, кто вовлечён в проект. Сливать концерты. Класть на тысячи людей, купивших билеты.
— Какие проблемы? Найдите себе нового солиста.
— Обязательно найдём, — кивает, с лёгкостью принимая эту идею.
— Ну вот и заебись.
— А права на песни отдашь? — ухмыляется Макс, прищуриваясь.
— Да подавись ты ими.
— Отлично. Явишься утром понедельника в офис подписать документы? Или опять, уже по традиции, будешь с пятницы заливать глотку?