Анна Джолос – Прости за любовь (страница 56)

— Главное, что у вас получилось и то, и другое, — прохожу вперёд, намеренно задевая его плечом. — Правда не знаю, как она терпит твои походы налево. Просто Святая, не иначе!

— Тебя несёт. Не кажется?

— Ты прав. Это вообще не моё дело, — сажусь на сиденье и поджимаю коленки к груди. — Я просто представила себя на её месте. Мне было бы неприятно. Песни о другой, — подчёркиваю, — многочисленные связи с разными девушками и…

— Ты не на её месте, — перебивает жёстко, пресекая мои попытки порассуждать.

— Каждый на своём, разумеется, — киваю, соглашаясь. — Я лишь выразила своё мнение насчёт…

— С чего ты взяла, что оно меня интересует? — заводится с пол оборота по новой.

— Опять грубишь?

— Мир не вращается вокруг тебя, Джугели.

— Не вращается, но, как минимум, творчество твоей группы завязано на нашей с тобой истории, — имею наглость заметить.

— Истории? Так она типа всё-таки была? — опять достаёт чёртовы сигареты из кармана.

— Тебе виднее, — выдерживаю его тяжёлый взгляд и бью по больному. — Как никак, написал про это целых два альбома.

— Пришла потешить своё самолюбие? — щёлкает зажигалкой и тоже садится.

— Нет, — забираю креманку с подтаявшим мороженым. — Убедиться в том, что твоя жизнь наладилась.

— Убедилась?

— Я бы хотела, чтобы мы оба отпустили прошлое, понимаешь? Так нам будет легче.

— По-моему, ты без проблем отпустила это самое прошлое ещё четыре года назад.

Вздыхаю, качая головой.

— Знаю, тебе было очень тяжело в тот год, но поверь, и мне, имея груз вины на сердце, было непросто начинать всё заново. Это достаточно трудно, когда рядом никого нет, — откровенничаю, вспоминая первые месяцы жизни в Барселоне. — Я о близких людях, способных поддержать. Уверена, ты понимаешь, о чём я, ведь в самый сложный период твоей жизни возле тебя были родные и друзья, готовые подставить своё плечо.

— Это всё лирика. Объясни, почему просто не позвонила? Почему тупо исчезла?

— Ты серьёзно пострадал из-за меня тогда. Я не хотела больше тревожить тебя и твою семью. Конечно, со стороны мой отъезд в Испанию выглядел неправильно и некрасиво, но на тот момент это решение было единственно верным. Я поступила так по ряду причин. Можешь обвинять, злиться, ненавидеть. Заслужила, да.

— Противоречишь сама себе. Говоришь, что не хотела тревожить и вот — сидишь тут.

— Мне показалось, что настало время для серьёзного разговора. Мы взрослые и… Я думала, удастся построить диалог.

Не особо получилось…

Молчим какое-то время.

Марсель курит. Я смотрю на достопримечательности столицы, мимо которых проплывает теплоход, и съедаю на нервной почве мороженое.

— Слышал, ты попала в топ сто? — возобновляет беседу первым.

— Да. Завтра, точнее уже сегодня, я улетаю. Близится US Open. Мне нужно как следует подготовиться.

— С кем живёшь в Барселоне? — интересуется, как бы, между прочим.

— Пока одна.

— Пока…

Мои щёки резко вспыхивают, когда осознаю, что придётся объясняться.

— У меня есть молодой человек, — поясняю сдержанно и коротко.

Пусть будет в курсе. Да.

— Очередной выбор твоего папаши? — уточняет с издёвкой.

— Нет. Мы с Хавьером знаем друг друга много лет, он мой наставник, — сосредоточенно гипнотизирую металлическую ложечку. Только бы в сторону парня не смотреть. — А отец… Он сидит в тюрьме до сих пор.

— Ясно.

— София сказала, ты редко бываешь дома. Почему? Из-за работы?

— Нет желания туда возвращаться.

— Из-за аварии?

— Из-за тебя.

Поворачиваюсь к нему.

Марсель изучает ночное небо, закинув голову назад и раскинув руки.

— Лучше бы ты туда не приезжала.

— Жалеешь, что мы встретились?

— Да.

В районе солнечного сплетения жжёт.

Больно.

— Было ведь и хорошее, — отражаю упрямо.

— Ненавижу этот город.

— Не надо так. Там твоя семья. Она ждёт тебя.

— Со своей семьёй я как-нибудь сам разберусь.

— Не можешь да общаться нормально?!

— Пусть твой Хуан с тобой нормально общается.

— Его зовут Хавьер.

— Мне похуй.

Затягивается и медленно выдыхает дым вверх.

— С тобой невыносимо разговаривать! Ты стал непозволительно грубым!

— Я и был таким.

— Не был!

— Плохие новости. Ты меня дерьмово знала.

— Знала достаточно хорошо для того, чтобы сейчас в глаза бросились разительные перемены.

— Переживёшь.

— Когда судно возвращается к причалу? — спрашиваю сердито.

— Скоро будем у Киевского, — отвечает, даже не глядя на меня. — Выход там, — указывает жестом грубиян.

— Прекрасно, — забираю пустую креманку из под мороженого и шагаю к лестнице.