Анна Джолос – Прости за любовь (страница 181)

Уже и сама не выдерживаю. Начинаю злиться.

— Какой ценой?

Кашляет. Отворачивается.

— Ты о чём сейчас? — нахмурившись, уточняю.

— Нужен ли мне этот бизнес, если каждый день в голове крутится мысль о том, что дочь продалась за него по сути.

— Что? Продалась? Какие ужасные вещи ты говоришь! Не стыдно? — меня прямо-таки трясёт.

— А тебе не было стыдно жить у Него до свадьбы, — чиркает зажигалкой и достаёт из пачки сигарету.

— Я чиста, если тебе интересно! — отражаю возмущённо. — И вообще, я взрослый человек. Не должна объясняться! Особенно учитывая твоё отношение ко мне.

— Я в тебя всю душу вложил. Вырастил. Воспитал.

— И я благодарна за это! А вот ты — не умеешь быть благодарным. Люди, невзирая на прошлое, помогли мне!

Усмехнувшись, кивает.

— За что ещё мне быть благодарным? За то, что помимо жены, лишился дочери?

— Лишился?

— Да.

— Я не отвернулась от тебя после всего того, что узнала. Я не умерла. Я лишь вышла замуж за любимого человека!

— Я говорил, для меня это фактически одно и то же, Тата.

Вроде его реакция на нашу свадьбу была предсказуема, но хлёсткие слова по-прежнему причиняют боль. А я так надеялась на то, что он переступит через себя.

Закусываю губу.

В висках пульсирует.

В груди полыхает пожар обиды, но я не стану плакать при нём. Нет.

— Что ж. Раз так… — дёргаю плечом. — Значит я приму это и буду как-то жить с этим дальше.

Выбрасывает окурок.

— Ещё раз поздравляю.

Уходит, оставляя меня одну в тени деревьев.

Опустившись на лавочку, наблюдаю за тем, как его фигура удаляется, и слёзы всё же бегут по щекам. Потому что мне очень-очень больно.

Не моргая, смотрю на цветы, которые сжимаю в руках.

Уж лучше бы он не приходил…

Слышу звук приближающихся шагов.

— Ты в порядке, Тата?

Поднимаю голову.

Ян Игоревич.

— Да.

— Я так понимаю, спокойно пообщаться не вышло? — присаживается рядом.

— Нет.

— Горбатого только могила исправит. Извини. Держи.

Вздохнув, принимаю платок.

— Родители Дашки много лет назад тоже не приняли её выбор.

Делаю вид, что не в курсе.

— Почему?

— У них была довольно веская причина. Я ведь почти разрушил её жизнь. Как видишь, свою посвятил тому, что исправляю ошибки молодости.

— Наверное, ей было тяжело…

— Поначалу да, но со временем становится легче. Растворяешься в повседневных заботах, концентрируешься на собственной семье, она выходит в приоритет.

Молчит какое-то время.

— Ты спасла моего сына от пули, а я так и не попросил у тебя прощения за тот эпизод в больнице. Не имел права запрещать вам видеться. Эмоции, к сожалению, взяли верх над здравым смыслом.

— Ваше состояние можно понять. Когда сын на волоске от гибели, сложно сохранять спокойствие…

Я не лгу. Я правда его понимаю.

— Это мой самый страшный кошмар. Родители должны уходить первыми.

— Для детей — это не меньшее горе. Вы не представляете, как Марселю было плохо. Он очень боится вас потерять.

— Да куда я денусь? Мне ещё Милану и фурию Софию замуж выдавать. Петьку учить-женить.

— Дарина Александровна без вас не справится, — киваю.

— Не плачь. Тебе не идут слёзы.

— Не буду.

— Держитесь друг за друга. Вместе всё преодолеете.

— Я тоже так думаю.

— Мы поможем, чем сможем. Я у тебя навсегда в долгу.

— Вовсе нет.

— Тата…

— А вот и наш беспокойный кучерявый жених, — комментирует появление Марселя, бодрым шагом направляющегося в нашу сторону. — Потерял свою драгоценность. Кипишует.

— Всё нормально? — садится передо мной на корточки. Берёт за руку. Встревоженно заглядывает в глаза.

— Да.

— Ты чё, до слёз довёл её, бать? — наезжает на родителя без выяснения причин.

— Нет-нет, — спешу вмешаться. — Отец приходил.

— Ясно.

Целует моё запястье. Молча вытирает покатившуюся по щеке слезу.

— Оставлю вас молодёжь.