Анна Джолос – Прости за любовь (страница 112)
— Да. От двух до четырёх грозит. В лучшем случае.
— Пиздец, приплыли, — мрачно припечатывает Ромасенко, сидящий на полу и внаглую раскуривающий сигарету.
Надо отдать ему должное. Сегодня он ведёт себя более-менее адекватно. Терпит моё присутствие и не агрессирует в сторону Марселя. Уж не знаю, с чем конкретно это связано.
— Батю прооперировали?
— Да.
— Всё хорошо?
— Не владею подробностями. Надо набрать мать. Перед концертом у неё и сестёр были выключены телефоны.
Вижу, что очень сильно переживает. Вообще не представляю, как в таком состоянии он находился на сцене.
— Ну что вы, пацаны?
Перед нами появляются Горин и Вебер.
Мужчина прижимает что-то к щеке. Видимо, чтобы минимизировать отёк от травмы, полученной в драке.
— Собрали всё вроде.
— Выступили круто. Горжусь.
Они пожимают друг другу руки.
— Марсель, с девушкой познакомишь?
Речь обо мне. Я ведь единственный левый, присутствующий на концертной площадке.
— Тата, это Станислав Горин, наш продюсер, мой друг и просто хороший человек.
— Здравствуйте. Очень приятно.
— Взаимно, — мужчина с любопытством меня разглядывает. — Это что же, та самая Тата? — переводит взгляд на своего подопечного.
— Да. Та самая, — кивает он.
— Обалдеть…
Явно потрясён.
Смею предположить, он частично в курсе нашей истории.
— Когда будем публиковать официальное заявление? — заводит Илона осторожно.
— Через пару дней, — отвечает Марсель, переплетая свои пальцы с моими.
— Вы давайте первое время особо нигде не отсвечивайте, парни. Пусть шумиха вокруг этой новости поуляжется.
— С Батуриным как порешать?
— Порешаем.
— Вы уже порешали, — глядя на него, поджимает губы моя бывшая подруга.
— Чё случилось-то между вами? — хмурится Чиж.
— Неважно, это наши дела, — отмахивается Стас. — Вот ещё что хотел вам сказать: в офис опять диски прислали.
— Снова светская хроника ГП в монохроме? — хмыкает Ромасенко, выпуская дым.
— Да как-то меня пугает уже эта светская хроника. За вами пристально следят. На Кучерявого вообще досье отдельное. Даже поездку домой засняли.
Марсель удивлённо выгибает бровь, а мне становится не по себе от полученной информации.
— Будьте бдительны, дураков вокруг хватает.
— Кто-то тупо нас троллит. Забейте.
— Лучше всё-таки отнести диски в полицию, — не соглашается с Максимом Илона.
— Отнесу, — кивает Горин. — Хотя вряд ли они станут заниматься этим.
— Готово, — Чиж застёгивает молнию на чехле гитары. — Едем? — спрашивает с грустью в голосе.
— Куда? Отмечать похороны группы?
Ромасенко, как всегда, в своём репертуаре.
— Погнали. Машина ждёт.
— Что бы не случилось, держись рядом со мной, ясно? — предупреждает Марсель, когда десять минут спустя мы выходим вместе со всеми через чёрный вход.
Сперва не понимаю, что он имеет ввиду, но когда начинает визжать толпа собравшихся у клуба фанатов, всё становится предельно ясно. Группу подстерегают поклонники.
«Это они. Они!»
«Концерт — огонь!»
«Город пепла — лучшие!»
«Можно автограф?»
«Дай пять»
«Парни, селфи, пожалуйста!»
«Паша секс!»
«Макс! Макс, что с лицом?!»
«Вы подрались?»
«Марсель, посмотри сюда!»
«Марсель, ты сегодня трезвый?»
«Я люблю тебя!»
«Кто с тобой?»
Со всех сторон что-то кричат. Ребят фотографируют. К ним тянут руки, желая прикоснуться. Если бы не охрана, народ точно снёс бы ограждения.
Кое-как добираемся до микроавтобуса. Самый настоящий стресс по пути испытываю и немного успокаиваюсь лишь тогда, когда оказываемся в салоне за закрытой дверью.
— Чиж, где опять твоя шапка?
— Ушуршала по традиции.
— Скоро магаз шапок имени Чижова кто-то откроет.
Смеются.
— Чёрт, что за день? Я сломала каблук, — удручённо заключает Вебер.
— Это моё проклятие тебе прилетело, — язвит Ромасенко.