Анна Джолос – Прости за любовь (страница 107)
— У меня есть перчатки.
— И где?
— В чемодане.
— Содержимое твоего чемодана давно растащили турки.
— Нет! Он уже в Москве. Нужно забрать из аэропорта.
— Как ощущения? Удобно?
— Да.
— Клёвые же? Смотри, как офигенски сели!
— Без меня подобрал…
Явно очень удивлена. Да и сам я не меньше.
— Прикинь, как я угадал! Тютелька в тютельку.
Качает головой, вздыхая, хотя по реакции вижу, что перчатки ей реально нравятся.
— Теперь не будешь мёрзнуть.
Она обнимает меня и тихо благодарит.
— Давай что-то посущественнее слов, — пальцем маню к себе.
— Мы посреди улицы, Марсель, — напоминает, застеснявшись.
— И чё? — прижимаю к себе.
— Это не…
Некультурно. Неправильно. Неподобающе. Или что там ещё с этим дурацким не?
Целую её мягкие, розовые губы.
Прикрываю глаза от удовольствия, разливающегося патокой по телу, когда она, не взирая на смущение, отвечает на мой поцелуй нежно и не менее страстно.
Это необыкновенно чувствуется, чёрт возьми! Невероятно. Незабываемо. Нереально хорошо. Настолько хорошо, что отключается мозг. Уходит боль. Забываются проблемы, переживания.
По ходу, я отыскал своё волшебное лекарство от всего. Ну или почти от всего…
— Тут кругом люди, — ловко уворачивается, подставляя скулу.
— Плевать на них.
Никого, кроме неё, не вижу.
— Перчатки мне купил, а сам без шапки, — трогает мои волосы.
— Я их не ношу.
— Заболеешь и не сможешь петь.
— Не велика потеря.
— Ещё как велика! Ты пригласил ту девушку на концерт? — интересуется будто невзначай.
— Её и сестру. Кстати, про концерт. В пять собираемся с пацанами. Я просил Горина о встрече.
— Судя по всему, разговор будет не из приятных? — предполагает осторожно.
— Стасу он точно не понравится.
— Что ты собираешься сказать ему?
— Что я ухожу из группы.
В обозначенное время стрельнуться не получается. Собраться всем вместе выходит только после саундчека, уже перед концертом.
На этой встрече присутствуют: Олег Батурин, совладелец лейбла, Горин, Илона и пацаны.
— Слушай, Вебер, в свете последних событий, начинаю верить в эту твою теорию относительно Ретроградного Меркурия, — невесело усмехается Стас.
Она пожимает плечами.
— Что тут у вас происходит, молодёжь? — переводит взгляд с меня на подразукрашенного Ромасенко.
Хера се, у него синячище на пол морды!
Но сам виноват.
— Чё с лицом? — интересуется Олег.
— Споткнулся и упал с лестницы, — цедит тот в ответ.
— Упал, — повторяет за ним Батурин, глядя при этом на сбитые костяшки моих пальцев. — Ты как с такой рожей выступать собираешься? Вы чё, дебилы совсем? По-другому свои проблемы решать не можете? Язык на что вам дан? — уже ко мне обращается.
— Сами как-нибудь со своими проблемами разберёмся.
— Пока, Абрамов, у тебя получается их только создавать, — подъёбывает язвительно. — Сегодня на концерте опять бухим-обдолбанным планируешь выступать, гений ты наш?
— Он трезвый, Олег.
— Пока трезвый, Стас.
— Я больше не пью и не употребляю, — сообщаю сквозь зубы.
— Правда? И давно? — усмехается.
— Олег, не надо, — встревает в наш диалог Илона.
— Ты рот закрой вообще, защитница, и скажи спасибо, что не выкинули тебя за все твои…
— Нормально с ней разговаривай, — перебиваю.
— Не то что?
— Тоже споткнёшься, — предупреждаю, припечатывая взглядом.
— Марсель…
— Охреневшие они у тебя, Стас. Вконец.
— Выкидывать меня смысла нет, Олег, я итак дорабатываю крайние дни, — сообщает девчонка.
Вот так. Даже не сказала мне.
Пацаны, судя по реакции, не в курсе.
— В смысле? — недовольно хмурится Батурин, только что выставлявший её вон.
— Собственно, это новость номер один, — вздыхает Горин.