Анна Джолос – Опасная связь (страница 9)
Старая саманная постройка Кабана и без того нуждалась в капитальном ремонте, а теперь так тем более. Если вообще есть смысл что-то тут восстанавливать.
Осматриваю помещение и качаю головой. Стекол в окнах нет. Стены местами в решето. Кругом погром.
— Охереть, — подтягивая тощие ноги к груди, судорожно выдыхает сидящий в углу Пашка Зорин. Тоже, судя по всему, мысленно оценивает урон.
— Пулемет — страшная сила, — хмыкает Дымницкий, убирая свой калаш в сторону. — Подготовились сучары.
— Знали, что вместе будем. Шугануть хотели.
— Выпей, полегчает, — слышу голос Черепанова за спиной.
— Отвали от нее, — цежу сквозь зубы. Отчего-то неимоверно раздражает его навязчивая забота.
В дом заходит Виталик, сообщает о том, что незваные «гости» убрались восвояси.
— Там ваш лексус немного пострадал.
— Зашибись.
— Предупреждение, — шмыгает носом Мина. — Дуршлаг у тебя теперь, Кабан, а не хата.
Тот в ответ пинает ногой груду битых тарелок и выдает поток нецензурной брани.
— Молоток, Санек!
Оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда Рыжая опрокидывает в себя стопарь с водкой. Сидит на полу у перевернутого дивана рядом с Черепановым. Лицо бесстрастное. Глаза стеклянные. Не истерит. Не плачет. Вообще ноль эмоций.
Тоха поглаживает ее по макушке и молча подставляет вторую стопку.
— Выпей еще.
— Хватит ей, — замечаю ледяным тоном.
— Так это, стресс надо снять, Илюх…
Смотрю на него сердито. Нарочно вымораживает меня сегодня?
— Короче, завтра надо ехать к Лопыреву. Иначе, вальнут нас, Паровоз, — хмуро подытоживает Дымницкий.
— Ехать к Лопыреву? После этого? — испуганно уточняет Зорин. — Кир, ты как себе это представляешь?
— Да вот так же, с пулеметом, — спокойно отзывается тот.
— Перетру с отцом еще. Пересидите где-нибудь до утра. Созвонимся с левака и порешаем. Долю отдай мою с фур, — отталкиваюсь от подоконника.
— Ладушки. Пора, по ходу, в Москву перебираться насовсем.
— Либо Иссоповых всех валить, — продолжают рассуждать вслух.
— Ну че ты, храброе сердце, молчишь? — притихший Кабанов наклоняется к девчонке.
— А мне нечего сказать. Убьют вас всех однажды, — отвечает она уверенным, ровным голосом.
— Не нагнетай, Сашка! — отмахивается Дымницкий. — Прорвемся!
— На тот свет? — глядя в одну точку, уточняет она равнодушно. — Прорветесь обязательно. Это лишь вопрос времени. Можете места на кладбище уже приобретать в принципе. Ванная где?
— Направо, дальняя дверь, — не сразу подсказывает Виталик.
Я убираю пакет с баблом за пазуху. Она встает, отряхивает джинсы и удаляется в указанном направлении.
— Огонь-девка, — почесывая репу, пялится ей вслед Черепанов. — Другая бы сопли на кулак наматывать начала, а эта бесстрашная чуть ли не под пули кинулась, чтобы нас предупредить.
— По тупости своей! — ору, взбесившись.
— Илюх…
— Один из нас мог бы словить шальную, если бы не Саша, — вклинивается в наш разговор Дымницкий.
— Она сама могла ее словить, — высекаю зло. — Сидела бы мышью на полу в тонированной тачке. Зачем рисковала? Кто просил?
— А если бы они заметили ее и достали оттуда? — он вскидывает бровь, а у меня внутри все холодеет. Потому что на минуту представил себе эту ситуацию.
Отпустила мамаша в деревню. Чем могла закончиться эта поездка, один Всевышний знает…
— Надо мотать отсюда, пока эти суки не вернулись с подкреплением.
Киваю.
— Собираемся по-бырику, братва, — командует Кир, пару раз хлопнув в ладоши.
Достаю из пачки сигарету. Иду по коридору. Подхожу к двери ванной комнаты и стучу по ней, подгоняя девчонку.
— Поехали!
Выходит оттуда почти сразу. На меня не смотрит. Застегивает куртку. Задев плечом, проходит мимо.
Иду за ней. Дом покидаем молча, но на улице меня прорывает.
— Чем ты думала, когда вылезла из машины? Совсем спятила?!
Поднимает на меня глаза. Взгляд по-прежнему пустой и холодный. Это начинает тревожить. Ненормальная, нездоровая у нее реакция на произошедшее.
— Что ты блять вылупилась на меня? Мозги у тебя есть? — стучу указательным пальцем по ее лбу. — Не могла спрятаться и переждать? Надо обязательно лезть в самое пекло? Что ты за дура такая отмороженная?
Переключает свое внимание на падающий снег. Тихо вздыхает. И пока меня колотит от гнева, она остается абсолютно спокойной, не выдавая ничего, кроме полнейшего пофигизма.
— Не одупляешь, чем все могло для тебя закончиться? Нет? Не доходит? — ору, нависая над ней. — Матери пришлось бы в твою честь церковный хор заказывать! Осознаешь это, бестолочь?
Замолкаю. Повисшую между нами тишину нарушает лишь воющий ветер, сбивающий метель в косую линию.
— Все сказал? Едем в Бобрино или нет? — интересуется, открывая дверь.
Поджигаю чертову сигарету только с третьей попытки. Отворачиваюсь. Мне не мешало бы немного остыть. Трясет всего!
Она садится в машину, а я еще пару минут осматриваю тачку по кругу. Как объясняться с мажором — не понятно. Сколько придется отвалить за возмещение ущерба — не представляю.
Глава 5. Рыжая-бесстыжая
— Сын, ты ли это? — слышу пропитанный изумлением возглас отца, стоит лишь ступить на порог его дома. — Пришел-таки! Ну надо же! Чтоб мне провалиться на этом самом месте!
— Только из-за пацанов, — вставая напротив, отзываюсь равнодушно.
— Ну разумеется, — откладывает вилку и, поправляя на себе влажную простыню, давит кривую ухмылку. — Может, в баньку? Выпьешь с нами?
— Нет. У меня к тебе серьезный разговор.
— Ну раз так… Оставьте нас, мужики, — обращается к присутствующим, сидящим за столом. — Поныряйте пока в снег. Полезно для сосудов.
— Игнатьич… — Кирилюк с опаской посматривает в мою сторону.