Анна Джолос – Опасная связь (страница 6)
— Значит, в сердце, — отрезаю холодно.
Люди каждый день отчего-то умирают. Авария. Рак. Несчастный случай. Нелепость, вроде кирпича, свалившегося на голову. Так что… шальная пуля — далеко не худший из вариантов.
— Ну и дурак, — доносится до меня ее голос, сочащийся осуждением. — Сядь на стул, — требует капризно. — Выше меня почти на голову. Неудобно.
— Коротышка, — выполняю ее просьбу и, стряхивая пепел в пустую железную банку из-под кофе, исподтишка отслеживаю реакцию.
— Куда там! Во мне метр семьдесят, да будет тебе известно! — запальчиво сообщает она звенящим от обиды голосом.
Еле сдерживаю в себе порыв не заржать. Как легко, оказывается, вывести ее из себя. Возьму, пожалуй, на заметку.
Девчонка после минутной паузы решает-таки оказать обещанную помощь. Поди, оскорбившись, взвешивала «за» и «против».
— Больно? — участливо спрашивает, дотронувшись до плеча теплой ладонью.
— Нет, — гаркаю грубо, стараясь не обращать внимания на эти ее осторожные прикосновения.
— Потерпи, я знаю, что щиплет, — выдает вдруг на полном серьезе.
— Ты че как с ребенком, — прищуриваюсь и недовольно на нее смотрю.
— Ладно, человек-робот. Не буду, — вздыхая, спешно отводит взгляд, приподнимает мою руку и принимается заматывать плечо бинтами.
Подкуриваю новую сигу и решаю воспользоваться ее присутствием.
— И давно? — выжимаю из себя нехотя.
— Что давно? — не понимает она.
— Эти двое… спелись, — расшифровываю свой вопрос.
Учатся вместе. Значит, Рыжая по-любому в курсах. Что-то да знает про амурные дела Ляли.
— Ну, как тебе сказать, — тянет, но интригу сохраняет недолго. — Это началось года два назад.
— Че? — поворачиваясь к ней, удивленно вскидываю бровь.
— Ты че зависла? — осведомляюсь хмуро, перехватив ее странный, пристальный взгляд.
— Вспоминаю, — отвечает она задумчиво. — Да, точно, более двух лет они неравнодушны друг к другу. Поняли, правда, не сразу…
— Ясно, — со злостью выталкиваю сквозь зубы и тушу окурок о края банки-пепельницы.
Поднимаюсь из-за стола и выхожу из кухни.
Аппетит пропал. Зато по новой накатило. Разочарование. Досада. Чертова жгучая обида.
Утро начинается с большой тарелки пышных оладий. Рыжая кнопка напекла, оказывается. Когда успела — да черт ее знает, но желудок благодарно затыкается.
Ниче так, кстати, стряпня. Вполне сносная. Даже удивительно, что столичная принцесса умеет готовить. Приятная неожиданность.
Отпускаю пару язвительных комментариев по этому поводу и сам не замечаю, как вовлекаюсь в искрометный диалог, в ходе которого девчонка попрекает меня отсутствием в «жаргонном лексиконе» таких слов, как «пожалуйста» и «извини». Дуется и злится без причины. Чай и тот отказалась налить.
Заканчивается все тем, что полчаса спустя мы сидим в новеньком лексусе Пернатого мажора. Я, естественно, за рулем. Она — на переднем пассажирском. Упала-таки мне на хвост, зараза. Заявила, что ей тоже срочно надо до соседнего поселка Жулебино. В местную аптеку.
Срочно.
Сперва наотрез отказался брать ее с собой, но потом снизошел и все же великодушно уступил. Так и быть. Пусть развлекает меня по дороге…
Интуитивно разбираюсь с кнопками, количество коих впечатляет и несколько озадачивает.
— А если застрянем? — беспокоится она, глядя на сугробы внушительного размера.
— Мой дядька нас откопает. У него трактор, — врубаю драйв и давлю на педаль газа.
Дорогу до Жулебино расчистили. И это самое настоящее везение, ведь январские праздники — пора затяжной пьянки, и по обычаю, Валера начинает работать не раньше числа эдак десятого.
Скользнув пальцами по рулю, затянутому в дорогущую кожу, довольно ухмыляюсь. Кайфую от тех ощущений, которые испытываю при вождении. Тачка, конечно, что надо. Управление. Комфорт. Эргономика. Люкс одним словом. Чего уж там… Говоря по правде, в такой я еще не сидел. У самого таз от отечественного автопрома, у знакомых пацанов тоже.
— Ты здесь вырос? — подает голос мой навязчивый пассажир.
— Где, здесь? В поле? — уточняю насмешливо.
— В деревне, придурок, — раздраженно цокает язычком.
— Да, Рыжая. Я отсюда родом. И горжусь этим, — добавляю с наездом.
— У меня есть имя. Не в состоянии запомнить? — снова выходит из себя.
— Че, не нравится тебе у нас, рыжая москвичка? — намеренно игнорирую ее выпад.
— Да пока не поняла… Глушь и глушь, — пожимает плечом, глядя в правое боковое зеркало.
— Глушь, — качаю головой. — Все лучше, чем этот ваш загазованный и шумный муравейник! Ты вообще знаешь, какие у нас тут места зачетные? Красиво весной-летом, залюбуешься. Сосновый лес, карьер, речка, звездное небо. Цветы кругом полянами, и птицы поют так, что уши закладывает. А у вас что? Бетон, душман, смог и вечные пробки?
— Как отчетливо чувствуется твоя любовь к малой родине и в противовес ей, ненависть к столице, — хмыкает она.
— Да потому что… Пока вы там небоскребы херачите, у нас школу и больницу закрывают. Людям работать негде, сечешь?
— Печально.
— Тебе не понять, — отмахиваюсь раздраженно.
— А я всегда хотела жить у моря, — вдруг выдает, мечтательно вздыхая. — Теплое солнышко, шум прибоя, горячий песок…
Непроизвольно задерживаю на девчонке заинтересованный и внимательный взгляд. Сидит себе, беззаботно улыбается своим мыслям, а я только при дневном свете замечаю на чистой бледной коже россыпь веснушек, эмигрирующих с носа на щеки.
— Конопушки и зимой бывают? — спрашиваю чисто из любопытства.
— Они на мне живут круглогодично, — тут же поджимает губы. — Терпеть их не могу…
— Почему это? — ее реакция меня крайне забавляет.
— Потому что дефект! Не задавай глупые вопросы, Паровозов! — ершится, складывая руки на груди.
— Что ему надо? — снова пялится в боковое зеркало.
За нами едет тачка. Очень знакомая тачка. Она то и дело приближается, но на обгон не идет. Водила явно играется.
— Говнюк.
— Знаешь его?
— Черепанов, тупица, — усмехаюсь. — Нагреть на бабло нас хочет.