Анна Джолос – Опасная связь (страница 17)
— Не расскажешь, что между вами? — Камиль присаживается рядом со мной.
— Тоже не пошел на географию?
— Искал тебя.
— Ну вот еще, — поворачиваюсь к нему, — из-за меня тебе теперь влетит.
— Там замена. Может, и пронесет, если отмечать по журналу не станут. Саша, что с Бондаренко?
Так и знала, от допроса не отвертеться. И это не потому что Камиль любит совать нос в чужие дела. Нет. Он просто искренне, по-дружески за меня переживает, и вопрос сейчас задает не из праздного любопытства.
— Уже ничего.
— Хочешь откровенно? — смотрит на меня долгим, внимательным взглядом. — Я с Бондаренко знаком очень давно…
— Да знаю, к чему ты клонишь! — перебиваю, раздражаясь.
— Не надо с ним связываться. Ничего хорошего из этого не выйдет. Леша непорядочный. Некрасиво поступаю, обсуждая это с тобой, но молчать не буду, — заявляет он решительно.
— Уже связалась и развязалась, так что расслабься, — подкладываю ладонь под подбородок.
— Он тебя как-то обидел?
— Я сама себя обидела, впутавшись в это.
— Саша…
— Не осуждай только, ладно? — зачем-то ищу поддержки в его лице.
— Не стану, — обещает, тоже глядя в окно. — Мне жаль, что он не оценил тебя по достоинству.
— Все, Камиль, пожалуйста, я не хочу это обсуждать, — пресекаю дальнейшие разговоры на тему моих недоотношений с Бондаренко, уже сожалея, что призналась.
Мозг охотно подбрасывает варианты:
а) зависает со своими дружками: Кабаном и Черепом
б) грабит на дороге фуру
в) сидит в обезьяннике с бомжами
г) отстреливается от преследующей его опг.
Смеюсь про себя. У кого еще жизнь насыщенная! Кстати, есть вариант «д», но мне он заведомо не по душе. Отчего-то не хочется представлять Илью в постели с какой-нибудь длинноногой девицей. Вот вроде понимаю, что я у него далеко не первая (и явно не последняя), а все равно в груди как-то странно печет.
Да конечно я его хотела! Совершенно потеряла голову от страстных поцелуев и умелых ласк. Отключилась полностью. Разомлела. Вспыхнула. Взорвалась новогодним фейерверком. Так хорошо мне было, аж искры посыпались из глаз.
Ну хоть стало ясно, ради чего люди любовью занимаются…
А потом я почувствовала сильную, режущую боль
То, что мы делали… Было в этом нечто постыдно-прекрасное. Засело глубоко в подкорке на повторе.
Полыхающий огнем, абсолютно дикий взгляд. Блестящее от пота, спортивно развитое тело. Напряженные мышцы под моими ладонями. Горячая кожа к коже, тяжелое дыхание, ритмичные толчки и жадные поцелуи.
Тесно. Мокро. Невыносимо близко. Он внутри меня…
— Саш, — резко дергаюсь, когда слышу свое имя.
— А? — растерянно взираю на Камиля и чувствую, как стремительно краснеют щеки. Будто к ним пару раскаленных кирпичей приложили.
— Я говорю, что ты замечательная девушка и достойна лучшего, — повторяет он, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Ээм, спасибо, — бормочу смущенно и спешу отвернуться.
— Это не лесть и не комплимент. Это истина. Всегда знай себе цену, Саша, — произносит таким тоном, что мне невольно становится еще более некомфортно.
— Столько снега выпало… — чувствую непреодолимое желание срочно оказаться на улице.
— Можем погулять, — предлагает беззаботно. — Или ты занята?
— Волейбол в пятнадцать тридцать, — тут же сникаю.
— А после?
— Перерыв в один час. Репетитор с шести до восьми и выполнение домашки.
— Как насчет завтра? — не сдается горец.
— Завтра вечером у меня музыкальная школа. Специальность и сольфеджио.
— Понятно.
В повисшей тишине настойчиво вибрирует телефон. Не сразу даже понимаю, что мой. Камиль подсказывает.
Достаю айфон. Разблокировав, с удивлением обнаруживаю, что мне звонила мама. Несколько раз, во время перемены. После чего принялась атаковать мой гаджет сообщениями.
Закатываю глаза и раздраженно вздыхаю.
О Господи! Ну что за паникерша? Мало того, что заставила сдать все, что только можно, так еще и получается, затребовала срочную расшифровку. Ну что за женщина?! Чего там такого пугающего может быть?
— Все нормально?
— Угу.
Пишу матери, но теперь не отвечает уже она. Имеет привычку оставлять телефон в своем кабинете.
Сердце, гулко стукнувшись о ребра, падает куда-то вниз. Мне чего-то так страшно вдруг становится. Холодеет все внутри. В голове трепыхается лишь одна мысль, и она настолько шокирующая, что на какое-то время я замираю и даже не могу сдвинуться с места.
— Саш. Краснеешь, бледнеешь. Что с тобой?
— Прости, Камиль. Мне нужно идти, — объясняюсь сбивчиво.
— Попадешься кому-нибудь. Еще десять минут до конца урока.
— Я в туалет! — кричу уже на ходу.